– И вы не можете мне сказать, как вы этого достигнете?

– Нет, ты должен только любить меня так, как я тебя люблю, и тогда все удастся.

– Вы одна нашли этот выход?

– Да.

– И вы одна приведете его в исполнение?

– На мне одной будет лежать его неприятная сторона, – сказала Маргарита с улыбкой, которой я никогда не забуду, – но мы вместе воспользуемся результатами.

Я невольно покраснел при слове «результаты», я вспомнил о Манон Леско, проживавшей с Дегрие деньги господина Б…

Я встал и ответил немного сухим тоном:

– Позвольте мне, Маргарита, пользоваться результатами только такого дела, которое я предпринимаю и выполняю сам.

– Что это значит?

– Это значит, что я считаю графа Г… участником вашего удачного предприятия, ни обязанностей, ни результатов которого я не принимаю.

– Вы ребенок. Я думала, что вы меня любите, – вижу, что ошиблась.

И она тоже встала, открыла пианино и начала играть L’invitation 'a la valse вплоть до злополучного мажорного пассажа, на котором всегда останавливалась.

Не знаю, сделала ли она это по привычке или чтобы напомнить мне о первом дне нашего знакомства. Одно только знаю: эта мелодия напомнила мне все, я подошел к ней, обнял ее голову и поцеловал.

– Простите меня, – сказал я.

– Охотно, – ответила она, – но обратите внимание: наша связь длится только два дня, и я уже должна вас прощать. Вы плохо держите ваше обещание быть слепо послушным.

– Не сердитесь, Маргарита, я вас слишком люблю и ревную вас ко всем вашим мыслям. То, что вы мне предлагали только что, меня безумно обрадовало, но тайна, которая окружает это дело, сжимает мне сердце.

– Ну будьте же хоть немного рассудительны, – возразила она, взяв мои руки в свои и посмотрев на меня с очаровательной улыбкой, против которой я не мог устоять. – Вы меня любите, не правда ли, и мы с удовольствием проведем три-четыре месяца в уединении, и оно мне не только улыбается, оно мне необходимо для поправления моего здоровья. Я не могу уехать из Парижа на такое долгое время, не устроив своих дел, а дела такой женщины, как я, всегда очень запутанны; ну, и я нашла способ все примирить, и мои деловые отношения, и мою любовь к вам, да, к вам, не смейтесь: я имею эту глупость – любить вас! А вы делаете серьезное лицо и произносите серьезные слова. Какое же вы дитя, малое, неразумное дитя; помните только, что я вас люблю, и не беспокойтесь ни о чем. Согласны?

– Вы отлично знаете, что я на все согласен.

– В таком случае раньше чем через месяц мы будем где-нибудь в деревне, гулять по берегу реки и пить молоко. Вы удивляетесь, что я так говорю, я, Маргарита Готье; когда парижская жизнь, которая, по-видимому, дает мне столько счастья, не захватывает меня всю, тогда я начинаю скучать и мечтаю о более спокойной жизни, напоминающей мне мое детство. У всякого человека бывает детство, что бы потом из него ни вышло. О, будьте спокойны, я не буду вас уверять, что я дочь полковника в отставке и воспитывалась в монастыре. Я бедная деревенская девушка, и шесть лет тому назад я не умела написать своего имени. Вы успокоились, не правда ли? Почему я к вам первому обратилась, чтобы поделиться своим настроением? Наверное, потому, что вы меня любите для меня, а не для себя, а другие меня всегда любили для себя.

Я часто бывала в деревне, но всегда не по-настоящему. Теперь я на вас надеюсь, чтобы достигнуть этого счастья; будьте же добрым и дайте мне его. Скажите самому себе: она не проживет до старости, и мне будет стыдно когда-нибудь, что я не исполнил ее первого желания, которое так легко было исполнить.

Что можно было ответить на эти слова, особенно помня первую ночь любви и в ожидании второй?

Через час Маргарита была в моих объятиях, и если бы она меня попросила совершить преступление, я бы послушался.

В шесть часов утра я ушел и перед уходом спросил у нее:

– До вечера?

Она поцеловала меня еще крепче и ничего не ответила.

Днем я получил следующее письмо:

«Дорогой мой, я немного нездорова, и врач предписал мне покой. Я лягу сегодня рано спать и не увижу вас. Но в награду жду вас завтра в полдень. Люблю вас».

Мои первые слова были: она меня обманывает!

Холодный пот выступил у меня на лбу, я уже слишком любил эту женщину, и это подозрение потрясло меня.

А меж тем с Маргаритой я всегда должен был быть готов к этому; с другими любовницами это часто у меня случалось, и я не особенно об этом беспокоился. Почему же она так покорила меня?

Тогда мне пришло в голову воспользоваться своим ключом и пойти к ней в обычное время. Так я быстро узнаю правду, и, если найду у нее кого-нибудь, я его выгоню.

Чтобы убить время, я направился в Елисейские поля. Я пробыл там четыре часа. Она не появлялась. Вечером я заходил во все театры, где она бывала. Ее нигде не было.