– Хотите, я уйду, и вы тогда ляжете в постель?

– О, вы можете остаться: если я захочу лечь, я лягу при вас.

В это время позвонили.

– Кто еще там? – сказала она с жестом нетерпения.

Через несколько минут опять раздался звонок.

– Некому открыть, нужно мне самой пойти.

И она встала, сказав мне:

– Подождите здесь.

Она прошла в переднюю, и я слышал, как открылась входная дверь. Я прислушался.

Тот, кому она открыла, остановился в столовой. С первых же слов я узнал голос молодого графа N…

– Как вы себя чувствуете сегодня? – спросил он.

– Плохо, – ответила сухо Маргарита.

– Я вам помешал?

– Может быть.

– Как вы меня принимаете? Что я вам сделал дурного, милая Маргарита?

– Мой милый друг, вы мне ничего не сделали дурного. Я больна, мне нужно лечь в постель, и вы мне сделаете большое удовольствие, если уйдете. Мне это надоело: не успею я вернуться домой, как через пять минут вы появляетесь. Что вам нужно? Чтобы я стала вашей любовницей? Но ведь я вам уже сотни раз говорила, что я не хочу, что вы меня выводите из себя и чтобы вы обратились в другое место. Сегодня повторяю вам это в последний раз; я вполне определенно не хочу вас; прощайте. Вот Нанина вернулась; она вам посветит. Прощайте.

И не прибавив больше ни слова, не выслушав того, что бормотал молодой человек, Маргарита вернулась в свою комнату и сильно хлопнула дверью. Вскоре вошла Нанина.

– Послушай, – сказала ей Маргарита, – всегда отвечай этому несносному человеку, что меня нет дома или что я не хочу его принять. Я устала, в конце концов, видеть постоянно людей, которые хотят от меня того же самого, платят мне и считают, что они со мной квиты. Если бы те, кто впервые приступает к нашему постыдному ремеслу, знали, в чем оно заключается, они скорее пошли бы в горничные. Но нет; нам хочется иметь платья, экипажи, бриллианты; мы верим тому, что нам говорят, потому что проститутки тоже умеют верить; и мало-помалу изнашивается наша душа, наше тело, наша красота, нас боятся, как диких зверей, нас презирают, как каких-то париев, нас всегда окружают люди, которые берут от нас всегда больше, чем они нам дают, и в конце концов мы подыхаем, как собаки, погубив и себя и других.

– Успокойтесь, барыня, – сказала Нанина, – вы расстроены сегодня.

– Мне тяжело в платье, – сказала Маргарита, отстегивая застежки у своего лифа, – дай мне пеньюар. А где Прюданс?

– Она еще не вернулась, но, как только вернется, ее пришлют сюда.

– Вот тоже человек, – продолжала Маргарита, снимая платье и надевая белый пеньюар, – когда я ей нужна, она всегда может меня найти, но я никогда не могу допроситься от нее услуги. Она знает, что я жду сегодня ответа, что он мне нужен, что я беспокоюсь, и я уверена, что она совсем об этом забыла.

– Может быть, ее задержали?

– Вели нам подать пуншу.

– Вам опять будет худо, – сказала Нанина.

– Тем лучше. Принеси и фрукты, пирог или кусочек цыпленка, но поскорее, я голодна.

Я думаю, вам не нужно говорить, какое впечатление произвела на меня эта сцена; вы сами можете это себе представить.

– Вы поужинаете со мной, – сказала она мне. – А пока возьмите книгу, я пойду переоденусь.

Она зажгла свечи в канделябре, открыла дверь около кровати и исчезла.

Я задумался над жизнью этой девушки, и моя любовь была преисполнена жалостью.

Я расхаживал, задумавшись, большими шагами по комнате, как вдруг появилась Прюданс.

– Как, вы здесь? – сказала она. – Где Маргарита?

– Переодевается.

– Я подожду ее. Знаете, вы ей очень понравились.

– Нет, не знаю.

– Она вам этого не говорила?

– Нет, не говорила.

– Как вы сюда попали?

– Я пришел с визитом.

– Ночью?

– Почему же нет?

– Хвастун.

– Она меня приняла очень нелюбезно.

– Она примет вас любезнее.

– Вы думаете?

– Я принесла ей приятные известия.

– Недурно, так она говорила с вами обо мне?

– Вчера вечером, или, вернее, сегодня ночью, когда вы ушли с вашим другом… Между прочим, как поживает ваш друг? Гастон Р…, так ведь его зовут.

– Да, – сказал я, не удержавшись от улыбки, вспомнив о признании Гастона и сопоставив это с тем, что Прюданс плохо знала его имя.

– Он очень мил; чем он занимается?

– У него двадцать пять тысяч годового дохода.

– Да? Правда? Вернемся к вам, Маргарита меня много о вас расспрашивала: она интересовалась, кто вы, чем занимаетесь, какие у вас были любовницы; словом, все, что можно спросить о человеке вашего возраста. Я рассказала ей все, что знала, добавив к тому же, что вы прекрасный молодой человек.

– Большое вам спасибо; а теперь скажите, какое она дала поручение вчера?

– Никакого, это был просто предлог прогнать графа. Но она мне дала поручение сегодня, и сейчас я принесла ей ответ.