Ей понадобилось не более двух секунд, чтобы разобраться с моим замком. Я еще раз поблагодарила ее и принялась повязывать на шею косынку. Графиня стояла молча и внимательно наблюдала за моими действиями.

Я прекрасно понимала цель ее визита, но — наивная дурочка — приписывала это ее вполне объяснимому любопытству и привычке во все вмешиваться.

— Полагаю, что я сумела доходчиво объяснить Эмилии, что сегодня вечером меня не будет за обедом, — не выдержав мучительной паузы, сказала я.

— Да.

Графиня продолжала молча ждать. Принципы Франчески не позволяли ей самой начать интересующий ее разговор, но я не собиралась облегчать ей жизнь.

— Дождь может начаться еще во время вашей прогулки, — издалека начала она. — Может быть, будет лучше, если вас подвезет Альберто?

— Благодарю вас, не стоит. — Я нисколько не сомневалась, что, если она отдаст ему соответствующее приказание, он будет у входных дверей уже через полчаса, если не раньше. — Обо мне позаботится доктор Манетти.

— Манетти!

Я решила, что мне пора переходить в наступление.

— Есть нечто, что мне следует знать об этом человеке перед тем, как провести с ним вечер? Тайные пороки, вождение автомобиля в нетрезвом состоянии, зарезанные жены в платяных шкафах, он что, Синяя Борода?

Франческа даже не улыбнулась.

— Барт... — немного нерешительно начала она.

— Барт погиб, — резко прервала ее я. — Он умер три месяца назад. Я прошу у вас прощения, если задеты ваши чувства, у нас в семье не принято соблюдать траур, я вообще нахожу этот обычай неискренним. Вы можете не беспокоиться обо мне, я отнюдь не собираюсь... делать что-либо, что могло бы шокировать вас. Я познакомилась с этим человеком всего пару дней назад. Думаю, мы проведем вечер, беседуя о Пите, прошу прощения, о Пьетро.

— Вы хотите сказать, что это единственная причина вашего интереса к доктору Манетти?

— Я солгала бы вам, если бы ответила — да, но и вы не настолько наивны, чтобы поверить. Он весьма интересный и привлекательный мужчина, однако, уверяю вас, не в моих привычках ложиться в постель с первым встречным.

— Я понимаю вас. — На ее высоком лбу прорезались морщинки. Она продолжила, как будто разговаривала сама с собой. — Я понимаю, что мне не удастся отговорить вас от этого. У меня нет никаких оснований.

— Боюсь, вам действительно не удастся отговорить меня. Я вполне могла бы встретиться с ним, не ставя вас в известность, однако я не вижу причины скрывать от кого-то нашу встречу.

— Я понимаю, — еще раз повторила она. — Ну что ж, тогда... Вероятно, так будет лучше.

С этими словами она повернулась и вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Я вдруг вспомнила одно старое изречение: если ты параноик, это не значит, что кто-то не может преследовать тебя. Беседа у нас с графиней получилась какая-то странная. Мне даже не приходило на ум, что Франческа может осудить недавно овдовевшую женщину за свидание с мужчиной... Нет, уж если быть до конца честной, это приходило мне в голову. Следовало ожидать, что ей не понравится эта идея, но я не предполагала, что она может зайти так далеко. Графиня выглядела скорее обеспокоенной, нежели сердитой. Вероятно, у этого Манетти не слишком хорошая репутация в здешнем обществе. Флорентийский соблазнитель? Тосканский маркиз де Сад? Я была уверена, что она собиралась сказать мне нечто такое, что серьезно подорвало бы мое доверие к этому человеку.

Взяв в руки сумочку и старенький, видавший виды плащик, я поспешила вниз по лестнице. Спускаясь, я уловила жгучий взгляд чьих-то внимательных глаз, которые неотступно следили за мной. Опять эта Эмилия, чертова баба, я не знала, что и думать по этому поводу. Как она вообще находит время для своих прямых обязанностей? Или, может быть, слежка за мной тоже относится к ее прямым обязанностям?

Мне захотелось поскорее выбраться из этого дома, несмотря на сгустившиеся на небе тучи и резко потяжелевший воздух. Я сначала решила пройтись до ворот, чтобы не стоять на месте, но, увидев, что на улице потемнело, отказалась от этой мысли. Кроме того, я надела туфли на каблуках, в которых было бы весьма затруднительно разгуливать по аллеям, посыпанным гравием.

К счастью, он приехал немного раньше. Я увидела свет фар его автомобиля еще до того, как он показался на дороге.

— Почему вы ждете снаружи? — удивленно поинтересовался он, подавая мне руку и помогая устроиться в машине. — Сейчас слишком темно и влажно...

— Атмосфера в этом доме ничуть не лучше, — с иронией заметила я, свободно откинувшись на мягкий вельвет.

— Неужели? А впрочем, я должен был догадаться. Что, Франческа рассержена?

— Не столько рассержена, сколько выведена из равновесия.

— Временами ее действительно трудно понять, — признал Себастьяно. — Такая современная и сложная натура, она временами становится просто невыносимой, обременяя себя и других сословными предрассудками. Надеюсь, вы не слишком обеспокоены ее реакцией?

— Это профессиональный интерес?

Он виновато рассмеялся.

— У меня сложная профессия, она накладывает особый отпечаток на личную жизнь. Когда я задаю знакомым обычные вопросы, некоторые воспринимают это как своего рода тестирование. Если же я молчу и не спрашиваю ни о чем, то кажусь холодным и нелюбезным.