— А я уже собиралась послать к вам Эмилию с подносом. Вам необходимо как следует отдохнуть.

Я уже полностью пришла в себя.

— Со мной все в порядке, — заверила я ее.

— Вы выглядите так, словно ничего не произошло. — Она покачала головой. — Если бы со мной случилось что-либо подобное, я бы еще долго пребывала в состоянии полной прострации.

— Сомневаюсь, — сказала я, не подумав. Пришлось тут же изворачиваться. — Это комплимент вашему самообладанию и выдержке, Франческа, хотя и прозвучал он несколько сомнительно.

— Благодарю вас, Кэтлин.

— Я должна попросить у вас прощения за то, что случилось с вашей собакой. Надеюсь, вы не сочтете дерзким мой совет доверить дрессировку следующего пса, которого вы заведете, не Альберто, а кому-нибудь другому.

— Вам не нравится Альберто, вы не могли бы объяснить мне причину вашей неприязни?

— А что в нем вообще может нравиться? Он грубый, невоспитанный, злой и жестокий... Я опять должна просить у вас прощения. Если бы он правильно обращался с ней, она не была бы такой опасной. Служебная собака представляет собой своего рода заряженное оружие: животное, которое жило у вас, вообще не должно находиться в доме, где имеются маленькие дети. Нормальная дрессировка еще может свести опасность к минимуму, но ведь Альберто ничему не научил его. Вы смогли выяснить, как этому монстру удалось освободиться?

— Вероятно, одно из звеньев в цепи оказалось слабым. Увидев кошку, собака рванулась к ней, цепь и оборвалась...

— А вы не задумывались, как Джо попал на улицу? — Я не имела права задавать этот вопрос, но я сама была свидетельницей того, как тщательно Пит проверял, закрыта ли его дверь, перед тем как мы с ним вышли на улицу.

— Вероятно, ребенок забыл захлопнуть дверь, когда уходил из комнаты.

— Ничего подобного. Все это время я была рядом с ним, он не один раз проверил замок.

— Что вы хотите этим сказать?

— Кто-то выпустил котенка из комнаты. Воспитательница, которая прибирала комнату, могла не заметить, как котенок выскользнул за дверь. Но я больше склоняюсь к мысли, что кто-то умышленно выпустил его в надежде, что Джо убежит.

— Вы имеете в виду Эмилию?

— Я не могу позволить себе подозревать кого-то конкретно. В данный момент уже ничего невозможно проверить, все, что могло случиться, случилось и, слава Богу, закончилось благополучно. Я только хочу предупредить вас, чтобы подобное больше не повторилось.

— А я предупреждала вас, что присутствие в доме животного нежелательно, тем более что из-за него ребенок подвергался опасности.

— Не надо напоминать мне, — устало отозвалась я. — Неужели вы не понимаете, что я думала об этом? К сожалению, это тоже часть жизни. Такое может произойти с каждым, кто отдал частичку своего сердца другому существу. Но какой же у вас выбор? Не рисковать, не заботиться ни о ком, ничего не чувствовать?

— Я не могу спорить с вами по поводу ваших взглядов на жизнь, Кэтлин, тем более, что многие светлые умы придерживаются того же мнения, что и вы, — устало проговорила она. Лицо ее стало отстраненным, она погрузилась в молчание.

Я с трудом заставила себя рассмеяться.

— Жутковатый спор у нас получается. Я этого не хотела. Все хорошо, что хорошо кончается, вам не кажется?

— Банально, но верно.

— Мне все-таки лучше отдохнуть днем, — заметила я. — Похоже, опять начинается дождь, а у меня в комнате так тепло и уютно, кто-то разжег камин, так приятно наблюдать за огнем...

Мы уже поднялись, когда нас остановил телефонный звонок.

Когда я услышала его далекое позвякивание, у меня появилось предчувствие, что звонят именно мне.

Себастьяно извинился, что не смог позвонить раньше.

— Вчера я добрался до дома слишком поздно, а утром был занят как никогда. Надеюсь, вы еще не забыли о том, что мы договаривались провести этот вечер вместе?

— Конечно, не забыла. Послушайте, Себастьяно, у меня есть предложение: почему бы мне не выехать вам навстречу? Я вполне самостоятельно могу добраться до Флоренции...

— Не так уж часто я въезжаю на своей машине в деревья, Кэти. — Неполадки на линии помешали мне уловить интонацию его голоса. Я не могла точно сказать, шутит он или говорит серьезно.

— Я просто подумала о времени, — начала оправдываться я. — Если учесть, что час уходит на дорогу сюда, а потом еще час на дорогу обратно...

— Это не столь важно.

Он был очень обижен.

— Если для вас это не имеет значения, тогда, конечно, — быстро заговорила я. — Честно говоря, я ненавижу водить машину в дождливую погоду да еще по дорогам, с которыми я едва знакома.

— Может быть, вам следует носить очки, а вы для этого слишком тщеславны? — Он явно поддразнивал меня, к нему вернулось его чувство юмора. — А впрочем, тщеславие — признак душевного здоровья. Я заеду за вами в семь.