— Куда?

— Во Владивосток. Мне плохо было в детдоме.

Мать их так! Меня с девяти лет трахали. И били постоянно, в туалете. Не веришь? Ну, вот. Опять вытаращилась. Тебе хоть лучше?

— Так ты все-таки воровала?

— Ну! Думаешь, если я детдомовская, мне не хотелось одеваться? Или выпить? Или нормально посидеть где-нибудь? У меня теперь квартира есть. Да, да, да! Сама заработала.

— Слушай… А Игорь-то здесь при чем? Он что — тоже воровал?

— Нет, наводил. И продавал. Ему что — надо было на зарплату инженера жить? На фига, спрашивается? У нас в стране знаешь сколько картонных дверей? Косяк отжал и здравствуйте…

— Я с ума сойду… — тоскливо ответила Анжелика.

— Не надо. Ты вот что сделаешь. Пойдешь в банк и снимешь со счета все деньги. Отдашь мне. Поняла? Это мои деньги. Ты уже достаточно попользовалась. Ты к ним тоже имеешь отношение, не спорю. Но половина — моя. Я не хочу, чтобы их загреб этот Саша. Это он убил Игоря.

— Нет!

— Да! — непреклонно ответила та. — И больше не говори мне «нет». Не выношу этого… А если ты отказываешься меня слушаться, отправляйся в ментовку сама. И рассказывай, что вы придумали.

И как вы сбили эту дуру.

— К-к-кого?! — От ужаса Анжелика вдруг стала заикаться.

— Ду-ду-дуру! — гневно передразнила ее Наталья. — С белыми волосами! Эту высоченную курву, которая за мной следила Его девчонку! Он с ней жил еще до меня! Она меня в конце концов нашла, сука! Что ей нужно было через столько лет?

— Так это ты.. Ты ее сбила?

— Это вы ее сбили! Знаю, знаю, что ты не умеешь водить. Но Саша умеет. И я найду человека, который опишет вашу машину и даже назовет номер.

Я это сделаю! Поняла? А пока можешь быть уверена — никто машину не успел рассмотреть. Я знала, что делала. Все чисто.

— Зачем?! Зачем ты ее убила?!

— Запомни, тупая башка, — Наталья склонилась так низко, что Анжелика едва не задохнулась от запаха ее духов. — Я никого никогда не убивала.

Все это повиснет на тебе. А зачем? Затем, что я больше не хочу в тюрьму! Поняла? Усвоила? Если не усвоила, то скоро усвоишь. Когда окажешься там. Там у тебя уже не будет ни платьев, ни бриллиантов, ни духов! А все это у тебя было только благодаря мне!

Ясно тебе?! А там ты будешь одна, без меня! И свои хорошенькие глазки будешь красить горелой спичкой! На башке — платочек! И хорошенький синенький халатик, и гребаная швейная машинка!

Анжелика сидела на ящике, сгорбившись, спрятав голову в ладонях. Каждое слово Натальи будто забивало гвоздь в ее ноющий затылок. Та безжалостно, почти по слогам повторила:

— Ты будешь делать то, что делала всегда. Работа для тупых. Ничего трудного тут нет! Я буду тебе звонить и говорить, где, когда и в какой одежде ты должна будешь появиться. И все. С голоду не умрешь. Обещаю.

— А когда ты назначила встречу на Тверской… — слабо пискнула Анжелика, совершенно уничтоженная всеми этими доводами.

— Ну! — подтвердила та. — Ты работала. И тебя там хорошо запомнили. Или меня? Или нас с тобой?

Слушай, нам нельзя ссориться… — Она наклонилась и внезапно крепко поцеловала Анжелику в щеку. — Ты мне нравишься, да, да, да! Честное слово! Подними голову! Не реви, ты что?! Пошли, потанцуем?

— Пошли! — ответил ей кто-то. Наталья оглянулась и слегка вздрогнула. Анжелика подняла глаза и увидела Женю. Наталья мгновенно оценила обстановку и обратилась к Анжелике:

— Ну ты, дешевка! Кого с собой притащила?

Голова совсем прояснилась, хотя болела невыносимо. Анжелике стало холодно — тонкое платье не спасало от пронзительного северного ветерка, едва заметного, но прохватывающего насквозь. Она встала с ящика, с трудом удержавшись на онемевших ногах, отряхнула платье. Рядом не было никого. Наталья, увидев Женю, в тот же миг исчезла в клубе. Он бросился за ней следом, но замешкался при входе — уже перевалило за полночь, и входной билет теперь стоил дороже. Денег у него не хватило. Анжелика тупо наблюдала, как он кинулся к своей машине, припаркованной неподалеку от лестницы, и, захватив недостающие деньги, бегом вернулся обратно. На бегу бросил Анжелике:

— Она не выходила?

Та равнодушно покачала головой. И вот теперь ждала — сама не зная чего. Из клуба на свежий воздух выбегали девушки и парни, оглушительно хохотали, орали друг на друга, как будто еще надо было перекрикивать музыку. На Анжелику смотрели без особого любопытства, видимо, принимая ее за часть украшения Дворца молодежи. И ей это было все равно. Она пыталась себе представить, как Женя ищет Наталью в толпе танцующих посетителей клуба, как пробивается к бару, вертит во все стороны головой, надрывает голос, расспрашивая, не видел ли кто блондинку в кожаном платье… И невольно усмехалась — такой глупой ей казалась вся эта суета. Наконец в дверях появился сам Женя. Он увидел Анжелику, к тому времени уже принявшую вертикальное положение, и остановился в двух шагах от нее.