Спустя некоторое время, снова облачившись в мальчишеский наряд, она выскользнула в темноту. Рикка не позволила себе бросить прощальный взгляд на незнакомца, забывшегося сном.

Дракон проснулся от перебранки белок. Зажмурившись от яркого солнца, он прикрыл рукой глаза и собрался, было подняться, когда память напомнила ему о случившемся ночью. Воспоминание ошеломило его. Девушка…

Он потряс головой, словно пытаясь прочистить сознание. Да нет же, ему просто пригрезилось, что она пришла, пылающая страстью, потрясающе чувственная, и заставила его забыть обо всех его благих намерениях. Сон, не более того… Хотя… Посмотрев вниз, Дракон обнаружил доказательства нарушенной девственности. Он тихо, но весьма энергично выругался.

Только что его жизнь основательно осложнилась. Так тому и быть. Она была саксонка и из благородного семейства. Этого достаточно. Хоук, Альфред и даже брат Вулф вынуждены будут просто принять это как факт.

Слабая улыбка озарила мрачное лицо викинга. Так или иначе, все может оказаться к лучшему. Чем больше он размышлял об этом, тем больше так ему казалось. Будь хоть немного вина в кувшине, он совершил бы возлияние в честь Фригг, ибо подозревал, что богиня сыграла в этом деле главную роль.

Но с этим придется подождать. Прежде всего, нужно разыскать девушку. Пусть теперь эта ведьма продолжает скрывать свое имя от него. Он ухмыльнулся, подумав, как он сообщит ей, что она может назвать свое имя либо ему, либо священнику – это уже не столь важно. Он может вообразить ее реакцию на эти слова.

Но это и все, что он мог сделать – лишь мысленно представить ее реакцию, потому что весьма скоро понял, что ее нет ни в домике, ни где-либо вообще поблизости. Ромул и Рем находились в стойлах. Дракон задержался для того, чтобы дать им свежей воды и зерна, и лишь после этого возобновил поиски.

Ее не было ни в сауне, ни на берегу реки. Следы ее обрывались у кромки воды.

Дракон некоторое время стоял, глядя на медленно движущийся поток, затем резко повернулся и в сердцах стукнул кулаком по ближайшему стволу дерева. Боль от удара свалила бы другого человека, он же едва обратил на нее внимание. Проклятие! Будь она дважды и трижды проклята! Она разделила с ним ложе, отдала ему свою девственность, дала ему повод поверить, что, по крайней мере, испытывает вожделение, – и скрылась, исчезла как сон, даже не простившись.

Его одурачила коварная, вероломная, расчетливая девчонка. Да еще к тому же основательно съездила ему по яйцам. Драконом овладел страшный гнев.

Она заплатит – и притом дорого – за то, что нарушила данное обещание – остаться на несколько дней, о чем говорилось недвусмысленно, и отдалась ему. Он найдет ее, выжмет из нее всю правду и затем решит, каким образом эта самая обольстительно-чувственная женщина из тех, кого он знал, заплатит за свои прегрешения.

Очень скоро Дракон был готов отправиться на поиски сбежавшей девчонки. Он оседлал Грэни, которого ранее называл Ромулом, хотя жеребец носил имя бога Сигурда. Сопровождал его Слейпнир, до этого Ремус, названный так в честь жеребца могучего бога Одина. Хоть он и недолюбливал лошадей, но с их помощью можно быстро догнать беглянку.

Еще раз, осмотрев землю и кусты, Дракон убедился в том, о чем уже догадывался. За время общения с ним она извлекла полезные уроки. Не было других следов, кроме тех – у кромки воды. Она вошла в реку. Он не мог рисковать лошадьми, не зная глубины и дна. Дракон решил следовать как можно ближе к берегу, зная, что временами тропа углубляется в лес. Зато было одно преимущество: можно было идти только в двух направлениях – вверх и вниз по течению.

Идти вверх по течению означало двигаться на север, внутрь страны, откуда она убежала. Идти вниз – значит иметь целью Хоукфорт, его порт и шанс, пусть и призрачный, скрыться.

Сурово нахмурясь, Дракон повернул к югу.

Рикка споткнулась, ударившись коленом о предательские подводные камни. Выругавшись, она выпрямилась, выплюнула изо рта воду и продолжила путь, как делала всякий раз, когда скользила и падала в этой противной, похоже, не имеющей ни конца, ни края реке. Она насквозь промокла, ее тело онемело от холода, волосы падали на глаза.

Ей то и дело хотелось вылезти на берег и полежать, но сдаваться было нельзя. Нет, она пройдет, таким образом, хоть до края земли, скользя и падая, стеная и ахая, пока кто-то не одолеет друг друга – она реку или река ее.

Из ее груди вырвался беззвучный смех. Беззвучный потому, что Рикка с трудом могла дышать. Подумать только – она боялась утонуть! Да это было бы милосердно, если бы произошло быстро, и никак не сравнимо с мучениями, на которые она себя обрекла.

Никогда больше не увидеть его, даже не знать его имени – как можно это вынести? Однако что еще оставалось делать? Он уже и без того сильно рисковал даже тем, что просто был рядом с ней. Этот риск возрос после того, как они разделили ложе. Очень неблагодарно подвергать его подобной опасности за проявленную им заботу.