– И тогда, когда ты зашивал себе рану?

– Да, без этого я не выжил бы.

– А когда ты был ребенком?

– К счастью, тогда у меня был Вулф, который был мне щитом.

Она повернулась к нему лицом и тонкими пальцами коснулась его мужественного лица.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Я не понял его. Почему я должен терять контроль?

– Ты можешь обнаружить, что он не всегда тебе нужен. Ты доверял своему брату, знал, что всегда можешь положиться на него. Доверял ли ты кому-нибудь еще в такой же степени?

Он ответил быстро и весьма эмоционально:

– Нет!

Рикка обвила ногами его бедра.

– А хочешь этого?

– Ты, в самом деле, хочешь знать, чего я хочу? – Он выразительно хмыкнул. – Прости меня за откровенность, дорогая, но разве это не очевидно?

Это было очевидно, но Рикка не позволила увести себя в сторону. Сейчас, когда она чувствовала себя столь осмелевшей, она хотела воспользоваться случаем.

– Сделай такую милость, – пробормотала она, уткнувшись носом ему в грудь, – скажи мне, чего жаждет этот человек.

– Ты спрашиваешь меня, стану ли я доверять тебе? Да, конечно же. Но ты должна признать, что мы еще даже не начали делать то, что рождает доверие.

– А мы не можем попытаться это сделать?

Дракон положил руку ей на грудь, сжал пальцами твердый сосок.

– Можем, конечно, – согласился он, когда почувствовал ее дрожь. – Не противоборствуй мне.

– А я и не думаю. Даже абсурдно говорить об этом учетом того, что произошло между нами.

– Ты делаешь это внутренне, – продолжал настаивать Дракон. – Ты колеблешься, пытаешься настроить себя против меня или против удовольствия, которое я доставил бы тебе или нам обоим. Я не знаю, что ты понимаешь под слабостью, угрозой или опасностью любого рода. Но я чувствую это и грущу.

– Тем не менее, ты берешь верх. – Рикка посмотрела на его руку, которая ласкала ее грудь, затем ему в глаза. – Какая тебе разница? Ну, тебе понадобится чуть больше усилий для победы. Ты против этого возражаешь?

– Нет, душа моя. Поверь мне, ласкать тебя – это удовольствие, а вовсе не преодоление трудностей. Я просто хочу знать, что ты этого хочешь… без всяких оговорок.

– Ты хочешь, чтобы во мне ничего моего не осталось.

– Пусть у тебя остается все твое, – уточнил он, – но поделись со мной.

Искушение было велико. Сейчас, в темноте, он высказывал мысли о том, что могло бы быть. Они были совершенно отличны от того, что она знала в суровом мире при свете дня. Уж не заснула ли она в его объятиях и не снится ли ей все это?

Но нет, тело ее, без сомнения, бодрствовало и реагировало на его прикосновения, как бы она ни пыталась себя сдерживать. Безрассудное, беззаботное тело, которое не думает о прошлом или будущем, живет лишь настоящим зажигательным моментом. Счастливое тело!

Дракон ощущал трепет ее естества и усилил свои ласки. Его руки и рот блуждали по ее телу. Довольно быстро Рикка отдалась сладостным ощущениям, беспокойные мысли были заглушены быстро нарастающей волной страсти. Его победа на сей раз была и легче, и полнее.

Однако перед появлением первых лучей именно Рикка поднялась над ним. Она улыбалась, видя удивление в его сонных глазах.

– Ты не забыл нашу сделку, мой господин?

Удовлетворенный более чем когда-либо ранее, Дракон с искренним изумлением проговорил:

– Дорогая моя, я не хотел бы тебя разочаровывать, но…

– Ты и не разочаруешь, – пообещала она и наклонилась. И очень скоро лорд Лансенд вполне определенно узнал, что его жена – тоже человек слова.

Рикка проснулась от нежного прикосновения теплых солнечных лучей. Они ласкали кожу ее лица. Она медленно пошевелилась, не вполне понимая, где находится. Первое, о чем она подумала, было то, что не ощущается качка корабля. Вероятно, они уже причалили?

Вчера… Лансенд… она ехала на Грэни… потом пир… Дракон…

Рикка села на кровати, отбросила назад волосы и огляделась по сторонам. Она издала вздох облегчения, убедившись, что одна в комнате. Но затем она осознала, что слишком заспалась. Первый полный день в замке! Она рискует потерять уважение людей, которые сочтут ее лежебокой.

Вода в кувшине на столе была холодной. Да и как ей не быть таковой, если она стоит здесь много часов, чуть ли не со вчерашнего дня? Рикка вымылась, не особенно страдая от этого, потому что горячая вода – это роскошь, которой она не была избалована.