— Отчего же они не пришли? — спросил Мишель.

— Я воспрепятствовал, — вновь скромно потупился его собеседник. — Равно как остановил интервенцию...

Как стало очевидно, что Советской власти не устоять, мне, по поручению Ленина, пришлось снестись с деловыми людьми в Лондоне, Париже и по ту сторону океана и предложить им выгодную сделку — золото в обмен на мир.

Стоило это немало, стоило почти всего золотого запаса Российской империи, но — того стоило!

Или, может быть, вы считаете, что презренный металл выше жизни человеческой?

Нет, Мишель так не считал. Жизнь человеческая, она — от Бога, а злато всего лишь химический элемент.

— Белых мы добьем, а вот поляков нам не одолеть, — вздохнул Красин. — Помяните мое слово! Потому как у них победу не купить, какую цену ни давай, ведь для них это война с захватчиком! С нами!

— Куда же шло то золото, что сопровождал я? — спросил Мишель.

— По старым сделкам, — ответил Красин, — мы дорожим партнерскими отношениями.

Теперь все стало более-менее понятно.

Золото уходило, уходило эшелонами, но уходило в обмен на мир. Воистину, это была сделка века! Пока армии белых и красных рубились на полях сражений за свои идеалы, за их спинами решалась судьба их победы! И победил тот, кто смог дать больше!

Победил вот этот интеллигентный, с бородкой клинышком господин!

— Но как можно поручать столь важное дело столь нечистым на руку людям? — подивился Мишель.

— Таким только и можно! — ответил Красин. — Продать золото обычным путем невозможно, лишь через цепочку посредников, которые не будут отличаться щепетильностью. Ревель лишь один из маршрутов...

— Да, я знаю, другой идет через Финляндию, — кивнул Мишель.

Красин удивленно вскинул бровь:

— Откуда?!

— Я сидел в финской тюрьме за контрабанду бриллиантов, — ответил Мишель.

— Да, и через Финляндию тоже, — подтвердил Красин. — И не только через нее. Конечно, используя подобного рода каналы, мы несем убытки, но сие есть неизбежная жертва. Если хотите — комиссия. Там, где золото, — там всегда воры.

— Но ведь этих вы сами поставили! — напомнил Мишель.

— Лучше этих, чем других... Они покуда воруют, пьют, спускают деньги на девок, но можно считать, что их уже нет. И они знают, что их уже почти нет! Все они понесут справедливое возмездие и будут вскорости расстреляны, так зачем жертвовать преданными людьми?

Да, верно — все понял Мишель. Понял больше, чем было сказано. Столь серьезная сделка требует соблюдения тайны. Фартовые ребята, с которыми он имел дело, служа прежде в уголовном сыске, тоже, разжившись «рыжьем», посылали к скупщикам, в качестве посредников, мелких урок, коих им не было жаль. А после, случалось, резали их на Хитровке, дабы никто не узнал, куда ушло снятое с мертвецов золото.

Как видно, мировой порядок мало отличается от уголовного. А раз так, то Глушков с Граковским и иже с ними обречены!.. Но... ведь тогда и он тоже, коли он участвовал в вывозе золота и узнал то, чего знать не следует!

Уж не потому ли Красин с ним так разоткровенничался?

— Мне жаль, — сказал Красин, — что вы угодили в сей скверный переплет, ну да теперь все позади — можете возвращаться к своей работе. Вы ведь, кажется, сокровища бриллиантовой комнаты ищете, что пропали в четырнадцатом году при перевозке их из Петрограда в Москву?

— Что? — не понял в первое мгновение Мишель, потому что думал о своем. — Да, ищу.

— Найдете?

— Постараюсь, — пообещал Мишель, хоть не был в том уверен.

— Обязательно найдите, нам теперь деньги ох как нужны — нам страну из руин поднимать! — сказал Красин. И уж иным тоном прибавил: — Должен уведомить вас, что решением Коллегии ВЧК вы поступаете теперь в мое распоряжение!..

Так вот почему ему даровали жизнь — в обмен на поиск утраченных царских сокровищ! Сколько раз уж бриллианты дома Романовых почти убивали его и сколько же раз возвращали к жизни! Они — его рок, но они же — ангел-хранитель!

— Идите и — ищите!..

«А запонки-то у него бриллиантовые!..» — вдруг отметил Мишель. Хотел было закурить попросить, да отчего-то передумал...

Уже на пути в экспертную комиссию Мишель подумал, что не спасение это, но лишь отсрочка приговора — не найти ему тех сокровищ, коль он их с шестнадцатого года ищет да все никак сыскать не может!..

С теми думами и в комиссию Горького пришел. А там, едва дверь отворил, навстречу ему бросился с распростертыми объятиями Валериан Христофорович да, облапав его, стал тискать и мять, будто медведь, и кричать что есть мочи:

— А-а! Милостивый государь... пропащий наш... объявились-таки, а мы уж не чаяли!..

Да вдруг, посреди сердечных приветствий, отстранился и, погрозив пальцем, сказал наставительно:

— Вот вы, сударь, все это время где-то пропадали, а я меж тем, времени зря не теряя, ваши пропавшие сокровища сыскал!