— И по Казани? — свирепея, спросил Кулаков.

— Не. По амам. Чтобы всмятку.

— А… — опять сказал подполковник и поводил большим пальцем по шишаку рукоятки управления.

— Ага, — печально согласился Хизунов. — А мы для них спутники возим. Чтобы связь бесперебойная. Чтобы они на фоне русского леса фоткались и в Оклахомщину блядешкам своим высылали.

— Ну, сейчас-то мы не для них везем. Европейские телевизионщики, развлекать нас будут.

— Для них, Гер-Егорыч, — грустно сказал оператор. — Теперь все для них.

Возражать Кулакову было неохота. На следующие полчаса разговор выродился в обмен стандартными рабочими репликами.

В 12.45 подполковник сказал: «Выход на стартовую» и включил форсаж.

Самолет, вошедший на заданный уровень высоты (12,5 км) на крейсерской скорости, немного не добирающей до тысячи км/ч, взревел и начал стремительно разгоняться, выбираясь на стартовые параметры (14 км высоты и 2000 км/ч). Гладкий ход сменился тряской, под кожу словно поддели прохладную костяную маску.

— Две, — сказал Кулаков через три минуты.

— Две. Норма, — подтвердил секунду спустя Хизунов, сверивший показания приборов с полетным заданием. Он пробежал пальцами по старорежимным тугим кнопкам (при модернизации СКМ механику и циферблаты почему-то решили не менять на сенсоры и дисплеи), запуская стартовую установку «Бурлака». В наушниках гермошлема мелодично денькнул колокол, и голос очаровательной (в этом были уверены все летчики — даже те, кто имел возможность убедиться в обратном) девушки сообщил:

— Минутная готовность.

На экранчиках в центре панели принялись живо менять друг друга салатные цифры: 59. 58. 57.

Андрей отжал последние кнопки и перещелкнул тумблер — мелодично денькнуло еще раз — и отрешенно уставился в экран, держа руку у выпуклого фиксатора, прикрывающего кнопку старта.

На двадцатой секунде волшебный голос начал отсчет вслух.

Услышав «Один», Кулаков привычно бормотнул: «С богом», а Хизунов отщелкнул фиксатор и положил палец на большую красную кнопку. Денькнуло громко и в другой тональности — и Андрей без суеты отжал кнопку и откинулся на спинку кресла.

Самолет ощутимо подбросило — «Бурлак» снялся с подвески под фюзеляжем. Несколько секунд он не был виден экипажу, поскольку висел под брюхом самолета. Потом заработал первый разгонный блок, и ракета, распуская хвостовое оперение, медленно выползла в поле зрения летчиков, пару секунд шла параллельно курсу Ту-160, а потом с ревом рванула вперед и вверх. Смотреть на нее было больно, не смотреть — невозможно. Кулаков и Хизунов синхронно вздохнули, ухмыльнулись и отправились домой. Через двадцать минут отработавшая первая ступень вывела «Бурлака» на наклонную орбиту с минимальным расстоянием от Земли в 250, максимальным — 550 км. Второй разгонный блок выровнял ракету на высоте 549 км и отогнал ее в зону уверенного поиска вражеских спутников. В заданной точке носитель и спутники разделились: почти выгоревшая ракета, последний раз задействовав остатки топлива в разгонном блоке, скользнула к Земле.

Отделившийся от нее груз на секунду завис причудливым конгломератом, а потом развалился на две части. Первая, оказавшаяся спутником EOv, осталась на стационарной орбите. Вторая распалась на группу угловатых устройств. Сместившись чуть в сторону, они немного покопошились на месте, потом веером разошлись в разные стороны, чтобы не мешать сканированию. И наконец двумя отрядами поплыли на обнаруженные цели.

SkyEye21 так и не успел выйти из походного режима. Он лишь завершал торможение, когда оказался в центре равностороннего треугольника, образованного мелкими и неказистыми, по сравнению с американскими сателлитами, аппаратиками.

Один из этих недорослей не спеша подтянулся к SkyEye, ловко поднырнул под антенну и разорвал космос быстрой беззвучной вспышкой. Банальная смесь килограмма пластита, электронно-химического детонатора и двух кило рубленой арматуры сработала в космосе не менее эффективно, чем на земле. Шрапнель выбила из SkyEye и раскидала по ближнему приземелью практически всю замысловатую электронно-оптическую начинку. Часть транзисторов, арматурин и линз, а также выеденная металлическая скорлупа спутника, похожая на панцирь высохшего краба, через две недели вошла в плотные слои атмосферы, одарив мечтателей зрелищем густого звездного дождя, уже не несущего смерть.

А спутник PosiSat-8 не дождался и такой эпитафии. Он остался на заданной орбите лопнувшей елочной игрушкой, утратившей всякий праздничный смысл после того, как начинку спутника примитивно выжег импульс сработавшей рядышком электромагнитной мины.

Впервые в истории человечества были злоумышленно уничтожены сразу два спутника сверхдержавы. Событие вполне тянуло на звание «Звездных войн». Но не дотянуло. Главным образом потому, что о потерях в космической группировке руководство США узнало уже после того, как завершился полет экипажа Валерия Зайцева.