Девочка кивнула.

— Садись, Филлис, — пригласила Агнесса. Девочка подвинулась, освободив место.

— Чем ты тут занимаешься? — спросила гостья. Джессика бросила на нее заинтересованный взгляд и улыбнулась.

— Рисует, — ответила Агнесса, — она любит рисовать.

— Это хорошо. Может быть, станет художницей.

— Может быть, — повторила девочка с такой интонацией и видом, будто знала все наперед.

— Посмотреть можно?

Девочка протянула Филлис листки.

— Это кто? — спросила та, рассматривая рисунки.

— Это вот мама, это я, это Керби, — объяснять девочка.

— Хорошо получается! — похвалила девушка, и Джессика расцвела от радости.

— Сейчас будем пить чай, — улыбнулась Агнесса.

Джессика вскочила с места, подбежала к шкафчику, влезла на стул, достала чашки и принялась накрывать на стол. В каждом ее движении сквозила наивная прелестная детская грация.

— Мамина помощница? — сказала Филлис.

— Да, — гордо подтвердила девочка, — я много чего умею делать!

— Джессика, не хвастайся, — заметила Агнесса. Девочка замолчала, но тут же, не подождав и нескольких секунд, сообщила Филлис:

— А мама моя умеет играть на рояле и петь. У нее красивый голос!

— Да и у тебя ничего! — засмеялась гостья. — Звенит, как колокольчик.

Они посидели втроем, потом, уступая просьбе Джессики, поиграли с ней, после чего девочка убежала гулять во двор, а Агнесса и Филлис получили возможность кое-что обсудить.

— Что ты намерена делать, Агнесса? — спрашивала Филлис. — У тебя есть еще деньги?

— Мало. Я уже неделю ищу работу, но пока безуспешно.

— Я могу одолжить тебе немного денег.

— Нет, Филлис, пока не надо, спасибо. Вот вернусь, тогда будет видно.

— Вернешься откуда?

Агнесса замялась.

— Я хочу попытаться найти мою… мать.

— Мать?

— Да. Мы не виделись шесть лет, я ничего о ней не знаю, как и она обо мне. У меня мало уверенности в том, что я смогу ее найти, но это, кажется, последний шанс…— Она замолчала.

Пауза длилась долго. Филлис не выдержала:

— Ты никогда не говорила о матери!

— Да. Я никогда и не думала, что снова увижусь с ней. Клялась, что не вернусь…— она усмехнулась. — А теперь вот решила: чем терпеть унижение от чужих людей, лучше обратиться за помощью к родной матери. Не знаю, право же, как она меня примет… Конечно, не очень хотелось бы…

— Между вами что-то произошло?

— Это длинная история, — уклонилась от ответа Агнесса.

Филлис, задетая недоверием подруги, обиженно поджала губы. Потом спросила:

— Когда же ты едешь?

— Через три дня.

— Это далеко?

— В Новый Орлеан.

— О! А Джессика?..

— Хочу просить тебя взять ее к себе. Сможешь?

— Да, разумеется! Надеюсь, мы подружимся. Твоя Джессика просто прелесть. Знаешь, мне тоже захотелось такую дочку!

— Сначала пусть Бог даст тебе хорошего мужа. Ты этого заслуживаешь, Фил.

Девушка покраснела от удовольствия, а затем, умоляюще глядя на собеседницу, сказала:

— Агнесса! Мы не так давно дружим… Не обижайся только… Ты никогда о себе не рассказываешь… То, что болтают, это же… неправда?

— Болтают… про меня?

— О, Агнесса, только ты…

— Я не обижусь, Филлис. Да, конечно, это… неправда.

Она умолкла, а Филлис, набравшись решительности, спросила:

— Скажи, отец Джессики, он… жив?

Агнесса вздохнула так тяжело, словно узница, заточенная в подземелье и увидевшая вдруг недосягаемо далекий кусок голубого неба.

— Он погиб, — с тихой решительностью произнесла она и, предупреждая последующие вопросы, прибавила: — Это был несчастный случай.

Филлис сочувственно молчала. Агнесса солгала ей: не потому, что не доверяла, просто она решила раз и навсегда: никто не должен знать правду, она никому не даст повода посмотреть на Джессику как на дочь убийцы.

— Я понимаю твое любопытство, Фил, — сказала Агнесса. — Хорошо, я расскажу. В болтовне про меня на самом деле есть доля истины: мы не были обвенчаны.

И она рассказала изумленной девушке все, начиная от своего знакомства с Джеком и кончая рождением Джессики, утаив лишь одну, самую важную, деталь.

— И все же я рада, что у меня есть Джесс! Что делала бы я без нее? — сказала Агнесса в заключение. — Теперь ты видишь, Филлис, какая я дурная женщина; собираюсь просить помощи у матери, с которой некогда поступила очень скверно.

— Но ты не могла поступить по-другому! — воскликнула Филлис, но после добавила: — Хотя как ты решилась, Агнесса? Ты так сильно любила?