Тем временем кот залез к ней на руки и, взглянув на нее пронзительными голубыми глазами, блаженно замурлыкал.

В свои тридцать семь Джинджер сохранила идеальную фигуру восемнадцатилетней девушки. У нее были густые, слегка вьющиеся, мягкие волосы золотисто-медового цвета, крупными волнами спадавшие до самой талии. Себастьян очень любил погружать в них пальцы.

О, если бы когда-нибудь она снова смогла полюбить! Но пусть это будет сильный и мудрый человек в полном расцвете сил, способный прогнать ее тоску.

На эти мысли тело отозвалось томлением, приливом тепла, поднявшегося от ног к груди. Тело вспомнило все помимо ее воли. Но уже через мгновение она вышла из вредного для нее транса.

— Извини. Пойдем, я накормлю тебя, — сказала она коту.

И Наполеон послушно потрусил за ней в кухню.

Глубоко зевнув, Мартин еще раз сверился с дорожной картой. Эксетер значился конечным пунктом его поездки.

Он не поверил в удачу, когда нанятые им детективы сообщили, что хотя Стивена Бакстера след простыл и, вероятно, он уже покинул страну, но в маленьком городке Эксетере живет его партнер — некая Джинджер Грэхем. Они снабдили Мартина номером телефона и адресом, а также другой полезной информацией относительно госпожи Грэхем.

Овдовевшая и бездетная, она ведет жизнь на первый взгляд вполне респектабельную, но Мартин понимал, что это лишь маска. Он даже попытался нарисовать ее психологический портрет. Скорее всего, это молодящаяся особа в возрасте хорошо за тридцать. Вероятно, она еще сохранила некоторые остатки обаяния, что весьма полезно для вытягивания денег из доверчивых мужчин. Наверняка злоупотребляет макияжем и носит короткие юбки. У нее острый взгляд и жгучий интерес к чужим банковским счетам. Без сомнения, умна, но не настолько, чтобы предугадать действия партнера, сбежавшего от нее в тот момент, когда, казалось, все идет как по маслу. Возможно, она даже хочет продолжить «дело» в одиночку.

В общем, Мартин сразу почувствовал брезгливость к женщине, обманувшей его брата, как, видимо, еще многих до него. Это порода лживых, бессердечных хищниц. Впрочем, как и большинство представительниц «слабой» половины человечества. Все они по одной мерке скроены. Его «бывшая» не составляет исключения.

Он поддал газ мощному «мерседесу» с откидывающимся верхом, чтобы встречный ветер хоть немного охладил горячую голову, распаленную перспективой скорого отмщения и неистовым желанием поскорее попасть в этот чертов Эксетер.

В конце открыточно-живописной долины он увидел первые строения городка. Мысленно он воображал себе это место мрачным, обшарпанным захолустьем, полным пьяниц и угрюмых безработных, с огромной глухой стеной тюрьмы, парадный въезд в которую находится со стороны главной площади, загаженной овощным рынком. Но пока он ехал по аккуратным бульварам, полным нянек и мамаш с хорошенькими розовыми младенцами, оборванцев-попрошаек или бандитского вида байкеров ему почему-то не попадалось.

Мартин заприметил место для стоянки и, заглушив мотор, уткнулся в карту со всем возможным вниманием. Сориентировавшись на местности, он попытался оценить территорию будущих военных действий.

Джинджер Грэхем жила недалеко от города, в уединенном доме на холме. Достойный выбор, безусловно оправданный при ее занятиях.

Развернув машину, Мартин выехал на шоссе, ведущее в пригород.

Джинджер работала в саду, когда услышала звук приближающейся машины. Машина затормозила, и она недовольно отложила в сторону корзину и садовые ножницы. Она не желала никого принимать, и уж тем более незнакомого; цветы, которые необходимо выбрать для украшения комнаты, занимали ее много больше.

Но нежданный посетитель решительно направился к ее калитке. Джинджер было метнулась к дому, пытаясь все же избежать встречи, но уже в дверях услышала голос незнакомца:

— Погодите, госпожа Грэхем! Нам надо поговорить.

Неизвестно почему, Джинджер испугалась. Ей совсем не понравился ни тон незнакомца, ни решительный вид, с которым тот шагал к ней по садовой дорожке.

— Не подходите, у меня… собака.

В этот момент Пупси вылезла из своего угла и зарычала на пришельца.

— Да уж вижу, — усмехнулся Мартин, — огромная и злая.

— Не смейте ее обижать! — взвизгнула Джинджер и, подхватив Пупси на руки, прижала ее к груди.

Этого небольшого песика, пучок черно-белого пуха, она купила по случаю у одного семейства, которое решило, что острые щенячьи зубы слишком опасны для их дорогой мебели.

Джинджер воспитала собачку, и Пупси отвечала ей горячей любовью, истинно собачьим безоговорочным обожанием.

Мартин нахмурился. Странно, что женщина ее типа бросилась спасать свою шавку, хотя обеим ничего и не угрожало. Песик оказался понятливей хозяйки.