— Ты прав, — заявил он. — Мне нужно возвращаться домой, но вряд ли я смогу принять эти деньги.

Рикардо нахмурился:

— Почему?

В былые времена его хмурое лицо означало для Хуана многое, но сейчас злость и горе придали ему духа.

— А потому, — смело ответил он, — что, насколько мне помнится, мы всегда жили только на честные деньги!

Братья долго угрюмо смотрели друг на друга. Наконец Рикардо промолвил:

— Итак?..

Хуан ничего не ответил, он уже сказал все, что хотел. Поэтому протянул брату руку и проговорил:

— Мае кажется, нам лучше попрощаться друг с другом. — Сердце его отозвалось глухой болью, но, совладав с горем и собрав всю свою гордость, он постарался, чтобы его слова прозвучали с достоинством.

— Ну что ж, возможно, ты и прав, — отрывисто произнес Рикардо. — Стало быть, до свидания, брат!

Они пожали друг другу руки, и Хуан отметил, что пожатие Рикардо, как и прежде, мягкое, словно у женщины, но с едва ощутимой стальной хваткой, таящейся глубоко внутри.

Хуан повернулся на каблуках и пошел прочь, ничего не видя перед собой, потому что глаза ему застилали слезы. Он уже вышел из беседки и добрался до живой изгороди, когда услышал за спиной шаги и почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо.

Он повернулся, не в силах выговорить ни слова.

— Хуан! — вскричал Рикардо, простирая к нему руки.

Хуан бросился в объятия брата и расплакался у него на плече.

Рикардо снова отвел его в беседку, Хуан даже не помнил как. Там он сел на стул и вытер слезы.

— Ты пришел сюда раньше. Ты слышал мой разговор с Уильямом Бенном. Так ведь? — спросил Рикардо.

— Да, я все слышал.

— Тогда, стало быть, ты понял, что я солгал тебе?

— Увы, это так, — с горечью признался Хуан. — И я понял многое другое.

— Скажи мне, что именно.

— Теперь я знаю, что ты изучаешь и кем хочешь стать.

— И кем же?

— Вором и подлецом.

Он слегка отшатнулся, словно ожидая удара в ответ на свои слова, но Рикардо кивал, улыбаясь. И была в этой улыбке огромная, бесконечная боль. Сейчас он казался намного старше и мудрее своих лет.

Хуан схватил брата за руку и воскликнул:

— Возвращайся со мною! Давай вернемся домой! Мы любим тебя, а этот Уильям Бенн только использует тебя в своих целях. Я слышал, что он говорил. Это нехороший человек, я уверен. Давай вернемся домой, Рикардо! О Господи, как мать будет плакать от радости, увидев тебя! И Винсент, и Педро. А отец… Он обязательно поправится. С тех пор как ты ушел, удача отвернулась от нас. Да и от тебя тоже, ведь я же вижу, что случилось с тобой и кем ты собираешься стать!

На это Рикардо ответил:

— То, что ты говоришь, может быть, и правда. Но вот что я скажу тебе, Хуан. У тебя ясный ум, и думаю, ты поймешь. Однажды мне рассказали историю про человека, который научился дышать так, что мог жить под водой. Понимаешь? Он мог жить под водой и дышать как рыба. Но с тех пор, как он стал жить в воде, он уже не мог вернуться на сушу. Это история обо мне. Я научился быть дурным человеком. Ты все видишь и понимаешь, Хуан, и сегодня, думаю, убедился, что я вырвал вас из моего сердца. Я раз и навсегда решил порвать со старой жизнью и не намерен отступать от моего решения. Ничто из того, что ты говоришь, не может убедить меня вернуться к старому.

— Даже если мать, отец, Винсент, Педро и я встанем на колени и будем умолять тебя?

— Даже тогда! Да простит меня Господь!

— Да, конечно, — пробормотал Хуан, — Господь простит тебя, потому что даже я могу тебя понять. Ты стал свободным человеком и теперь стремишься только к одному. Ты поддался злу, позволил ему увлечь себя, а учит тебя этому Уильям Бенн.

— Рикардо! — послышался голос из-за живой ограды.

— Уходи скорее, — прошептал Рикардо. — Сюда идет доктор. Он проницателен как дьявол и, если увидит в моих глазах слезы, сразу обо всем догадается. До свидания, брат. Возьми эти деньги, только не говори «нет», если не хочешь разбить мое сердце. Передай отцу и матери, что когда-нибудь я вернусь и осыплю их золотом.

— Эх, Рикардо! — печально проговорил Хуан. — Не надо золота, лучше возвращайся сам.

Подойдя к Рикардо, доктор спросил:

— Знаешь ли ты человека с кустистыми, выгоревшими бровями и шрамом на щеке?

— Нет, хотя описание мне знакомо.

— Этот человек сейчас в доме, он хочет поговорить с тобой. Тебе лучше увидеться с ним, раз он знает тебя.

— Откуда он может меня знать? — удивился юноша. — Ведь он спрашивал про Манкоса, не так ли?

— Да, это верно. Но говорил так, словно в его словах есть второй смысл. Наверное, мне лучше сказать ему, что сегодня ты не сможешь с ним увидеться, а вот завтра… ну, скажем, завтра вечером?

— Хорошо.

Доктор ушел, а когда вернулся, Рикардо по-прежнему сидел за книгами, нисколько не продвинувшись в своих занятиях.

Хамфри Клаусон имел обыкновение сразу переходить к делу. На этот раз он начал так:

— Сегодня ты приглашен на ужин, где будет много молодых американцев и несколько мексиканцев.