— Мне это совсем не нравится, — отозвался Рикардо. — Слишком много гринго и…

— Тебе лучше не употреблять это слово, — сухо заметил доктор.

— Все время забываю. Я хотел сказать, что, когда собираются одни американцы, они ведут себя так, словно мексиканцы люди второго сорта. Можно подумать, мы недостаточно хороши для них.

— Опять ты за свое! Я тебе уже однажды доказал, что нет никаких оснований думать, что в тебе течет мексиканская кровь.

— Мой отец и мать мексиканцы, — упрямо возразил юноша, — и я не собираюсь от них отказываться, если только они сами этого не сделают.

— Упрямый юнец! — небрежно буркнул доктор. — Ну да ладно, мне нет до этого дела. Вот только не нравится, когда ты становишься таким эмоциональным.

— Хорошо, хорошо, — послушно проговорил Рикардо. — Что я должен делать?

— Есть надежда, что у тебя будет шанс кое-что сделать. Сегодня ты отправишься на этот ужин. Там будут танцы.

— Прекрасно. Я пойду туда, если это так важно.

— Ты молод, друг мой, и это важно. Девицам, как правило, нравятся молодые люди, во всяком случае, на танцевальных вечеринках.

— Да, я молод, это так.

— И красив.

— Тоже верно, — согласился Рикардо, не хвастаясь, а всего лишь признавая очевидный факт.

— Ты хорошо танцуешь.

— Совершенно верно.

— Умеешь беседовать с девушками.

— Само собой разумеется.

— И в довершение ко всему ты принадлежишь к древнему, прославленному роду Манкосов.

— Ну конечно! — усмехнулся Рикардо.

— Ты напоминаешь Бенна, когда вот так улыбаешься, — хихикнув, заметил доктор. — Так вот, на этой вечеринке среди гостей будет Мод Рейнджер.

Рикардо хмыкнул:

— Бенн немного рассказывал мне о ней. Так сколько у нее денег?

— По нашим подсчетам, около семи миллионов. Быть может, чуточку больше, но уж никак не меньше.

— Стало быть, одних процентов — триста пятьдесят тысяч в год, — пробормотал Рикардо. — Человек может жить и на половину этих денег.

— Господь не обделил тебя умом, — улыбнулся доктор. — Ты умеешь умножать семь на пять и оставлять половину друзьям.

— Разумеется.

— А теперь я хочу рассказать тебе об этой девушке.

Рикардо не сдержался и воскликнул:

— Неужели вы знаете все на свете?! Когда я спрашиваю вас, как называется звезда, вы называете ее. Задаю вам вопрос из книги, и вы знаете ответ. О людях вы тоже все знаете. Даже о юных девицах!

— Я стараюсь знать все, что касается моего дела, — пояснил доктор. — Однако продолжим разговор о Мод Рейнджер. Ей восемнадцать лет, она весьма и весьма хороша собой и…

— Хотя довольно тощая, — заметил Рикардо.

— Ну что ж, это даже хорошо, — возразил доктор. — Значит, не растолстеет потом.

Юноша что-то нацарапал на листке бумаги.

— Что ты пишешь? — поинтересовался доктор.

— Заметки.

Доктор рассмеялся.

— Ты можешь подшучивать надо мной сколько угодно, дружок, но позволь мне все-таки дать тебе несколько советов, прежде чем ты с ней познакомишься.

— Конечно.

— Мод владеет семью миллионами, это известно каждому. После смерти отца она исправно посещает званые вечера и приемы, и все же, несмотря на то что ведет себя по отношению к молодым людям весьма благосклонно, она никогда ни с кем не была помолвлена, что в наш разнузданный век кажется весьма странным.

Рикардо молча слушал.

— Молодые хлыщи разом повлюблялись в нее, то есть в ее деньги, — продолжал доктор, — но никто из них не добился успеха. Трое ухажеров умерли внезапной смертью и при довольно странных обстоятельствах. Раны, полученные ими, свидетельствуют о перестрелке, кто убийцы — неизвестно.

Рикардо прищелкнул пальцами.

— Мне кажется, тут все ясно, — заявил он. — Один из ее поклонников решил устранить остальных и воспользовался для этого оружием.

— Неплохое предположение, — одобрил доктор. — Однако если влюбленные молодые люди и способны совершить одно убийство, никто из них скорее всего не отважился бы на целых три.

— Между честной схваткой и убийством есть разница.

— Можешь называть это как тебе угодно. Я-то всего лишь хотел отметить, что все это очень и очень странно.

— Разумеется, странно.

— Только представь себе, насколько это странно. Три человека умирают, причем с небольшим интервалом. А теперь представь другую вещь. Девица жила в доме своего отца, как невинное дитя, пока он не умер. Никогда никуда не выходила и вдруг начинает выезжать. Она принимает все предложения, благосклонна к многочисленным ухажерам… Что ты скажешь на это, Рикардо?