— Да кто ты такая, чтобы так разговаривать со мной? — дерзко спросила Дорилис. — Я леди Алдаран!

— Ты девочка, которая когда-нибудь станет леди Алдаран, — холодно ответила Рената. — А я — лерони. Твой отец поручил мне научить тебя правилам поведения, подобающим женщине, которой предстоит занять высокое положение в обществе.

Дорилис вырвала свою руку из руки Ренаты и мрачно уставилась в пол:

— Я не потерплю таких разговоров! Я пожалуюсь отцу, и он отошлет тебя прочь, если ты не будешь добра ко мне!

— Ты еще не понимаешь значения слова «доброта», — спокойно сказала Рената. — Когда я впервые пришла в Башню Хали, чтобы научиться ремеслу Наблюдающей, никому в течение сорока дней не разрешалось говорить со мной или глядеть мне в глаза. Это делалось для того, чтобы укрепить мою способность полагаться на собственный ларан.

— Я не стала бы мириться с таким отношением, — сердито заявила Дорилис.

Рената улыбнулась:

— Тогда они отослали бы тебя домой, рассудив, что у тебя недостаточно сил и самодисциплины для обучения. Я всегда буду добра к тебе, Дорилис, но ты должна научиться владеть собой, прежде чем отдавать приказы другим.

— Но я не такая, как остальные, — возразила девочка. — Я леди Алдаран, и я уже имею право приказывать всем женщинам в замке, и большинству мужчин тоже. Ты же не верховная леди своего Домена, не так ли?

Рената покачала головой:

— Нет, но я Наблюдающая из Башни Хали, а там всех учат одинаково, даже Хранителей. Ты уже видела Эллерта, нового друга твоего брата. Он из рода Хастуров, однако в Неварсине три года спал обнаженным на голом камне и никогда не открывал рта в присутствии старших по сану.

— Но это ужасно! — Дорилис состроила гримаску.

— Ничего подобного. Мы добровольно подчиняемся суровой дисциплине. Мы знаем, что должны научить нашу душу и тело подчиняться нам, чтобы ларан не смог уничтожить нас.

— А если я буду слушаться тебя, ты дашь мне матрикс и научишь меня пользоваться им, чтобы я могла летать вместе с Донелом? — вкрадчиво спросила Дорилис.

— Я сделаю это, когда буду уверена, что ты готова к этому, чиа, — сказала Рената.

— Но я хочу сейчас! — вспыльчиво выкрикнула Дорилис.

Рената покачала головой:

— Нет. Возвращайся в свою комнату, Дорилис. Я встречусь с тобой после разговора с твоим отцом.

Ее голос звучал жестко и решительно. Дорилис покорно отошла в сторону, но, сделав несколько шагов, резко обернулась и в гневе топнула ножкой:

— Не смей приказывать мне командным тоном!

— Я буду делать то, что сочту нужным, — бесстрастно ответила Рената. — Твой отец пригласил меня заниматься твоим обучением. Должна ли я сказать ему о твоем непослушании и попросить у него права приказывать тебе каждый раз, когда это понадобится?

Дорилис вздрогнула:

— Нет, пожалуйста… Пожалуйста, не говори отцу, Рената!

— Тогда изволь слушаться, — повторила Рената. — Возвращайся к себе и скажи Маргали, что ты плохо себя вела и я попросила ее наказать тебя.

Глаза Дорилис наполнились слезами, но она повернулась и медленно пошла к выходу во двор. Рената с шумом выпустила воздух сквозь сжатые зубы.

«Как бы я заставила ее подчиниться, если бы она отказалась? А ведь придет время, когда она взбунтуется, и я должна быть готова к этому!»

Одна из служанок наблюдала за небольшой перепалкой с расширившимися от удивления глазами. Рената без труда уловила мысли женщины: «Я никогда не видела, чтобы маленькая леди повиновалась так безропотно… без единого протеста!»

Значит, Дорилис впервые пришлось подчиниться против своей воли, подумала лерони. Она знала, что Маргали назначит Дорилис мягкое наказание — возможно, усадит подметывать юбки и ночные рубашки, запретив трогать рамы для вышивки. Что ж, маленькой леди пора научиться выполнять работу, которая ей не нравится.

Но конфронтация с девочкой укрепила ее волю перед трудным разговором с лордом Алдараном. Рената была рада, что дом Микел согласился принять ее в небольшом кабинете, а не в огромном и пустом приемном зале.

Когда она вошла, старый лорд что-то диктовал своему секретарю, взглянув на нее, он прервал свое занятие и отослал слугу.

— Ну, дамисела, как вы поладили с моей дочерью? Находите ли вы ее послушной и воспитанной? Иногда она своевольничает, но уверяю вас, это ласковый и любящий ребенок.