Рената печально улыбнулась.

— Боюсь, сейчас Дорилис не испытывает ко мне нежных чувств, — призналась она. — Мне пришлось наказать ее. Я послала ее к Маргали, чтобы она немного посидела за шитьем и поучилась думать, прежде чем говорить.

Лорд Алдаран вздохнул:

— Полагаю, в воспитании детей не обойтись без наказаний. Когда-то я разрешил наставникам Донела применять физические наказания, но я обошелся с ним гораздо мягче, чем мой отец обошелся со мной. Я запретил им бить Донела до синяков, в то время как сам в детстве частенько получал такие взбучки, что целыми днями не мог сидеть как следует. Но надеюсь, вам не придется поднимать руку на мою дочь?

— Я бы предпочла этого не делать, — сказала Рената. — Размышления в одиночестве за какой-нибудь утомительной или скучной работой всегда казались мне достаточным наказанием за дурное поведение. Однако, мой лорд, мне хотелось бы, чтобы когда-нибудь вы сказали ей то, что я слышала от вас сейчас. Судя по всему, она считает, что высокое положение избавляет от тягот учебы.

— Вам хотелось бы, чтобы я рассказал ей, как мои учителя поколачивали меня в детстве? — Лорд Алдаран усмехнулся — Очень хорошо, я это сделаю. И кстати, напомню ей, что даже мне пришлось учиться быть правителем. Но разве вы пришли лишь ради того, чтобы сообщить мне о наказании для моей дочери, леди? Приставив вас к ее обучению, я полагал подобные случаи чем-то совершенно естественным.

— Так оно и есть, — ответила Рената. — Я собиралась обсудить с вами гораздо более серьезный вопрос. Вы пригласили меня из-за опасений по поводу ларана Дорилис, не так ли? Я тщательно изучила состояние ее тела и разума; по моему мнению, ей остается еще несколько месяцев до начала полового созревания. Прежде чем это произойдет, я хотела бы попросить разрешения обследовать вас, мой лорд, а также Донела.

Лорд Алдаран с любопытством приподнял брови:

— Могу я спросить почему, дамисела?

— Маргали уже рассказала мне все, что могла вспомнить о беременности и родах Алисианы, — сказала Рената. — Поэтому мне известно кое-что из унаследованного Дорилис от матери. Но Донел тоже является продолжателем линии Рокравенов, и мне хотелось бы знать, какие рецессивные гены может иметь девочка. Будет проще обследовать Донела, чем изучать состав наследственной плазмы. То же самое относится и к вам, мой лорд, поскольку Дорилис является наследницей всей вашей линии. Я также хотела бы получить доступ к вашему генеалогическому древу и поискать признаки определенных типов ларана в вашем роду.

Лорд Алдаран кивнул.

— Понимаю. Можете передать хранителю архивов Алдарана, что я предоставил вам свободный доступ ко всем записям. Так, значит, вы полагаете, что Дорилис переживет пороговую болезнь?

— Я смогу утверждать с большей уверенностью, когда узнаю, что заложено в ее генах, — ответила Рената. — Но клянусь, я сделаю для нее все, что в моих силах, и Эллерт поможет мне. Однако я должна знать, с чем имею дело.

— Что ж, у меня нет возражений против обследования, — задумчиво сказал лорд Алдаран. — Хотя эта техника мне незнакома.

— Техника глубинного наблюдения была изобретена для работников матриксных кругов, работающих на высоких уровнях, — объяснила Рената. — Потом мы нашли ей другие применения.

— Что мне нужно делать?

— Ничего. Постарайтесь совершенно успокоиться и ни о чем не думайте. Поверьте, я не стану вторгаться в ваши мысли. Моя задача — выяснить, какие секреты может хранить ваше тело.

Алдаран пожал плечами.

— Как вам будет угодно. — Он закрыл глаза.

Рената потянулась своим сознанием, приступив к первому этапу обследования. Сначала осуществлялось наблюдение за дыханием, циркуляцией крови, функционированием жизненно важных органов. Потом процесс детализировался, доходя до клеточной структуры тела и мозга.

Спустя довольно долгое время Рената осторожно вывела мысленный зонд и поблагодарила лорда Алдарана. На ее лице лежала печать смутного беспокойства.

— Каков ваш вердикт, дамисела?

— Если не возражаете, я подожду с выводами. Нужно просмотреть архивы и поработать с Донелом.

Рената поклонилась и вышла из комнаты.

Через несколько дней Рената снова передала лорду Алдарану просьбу о встрече. Войдя в его кабинет, лерони с порога спросила:

— Мой лорд, Дорилис является вашим единственным ребенком?

— Да, я говорил вам об этом.

— Я знаю, что она является единственной, кого вы признаете. Есть ли у вас незаконнорожденные дети, случайные, непризнанные — любые?

Алдаран встревоженно покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Ни одного. У меня было несколько детей от первого брака, но они умерли в ранней юности от пороговой болезни, а все дети Деонары умерли до рождения или на первых минутах жизни. В молодости я зачал нескольких сыновей, но ни один из них не дожил до пятнадцати лет. Насколько мне известно, Дорилис одна во всем мире несет мои гены.