— Можете быть спокойны, — отозвалась Рената, невольно смягчаясь от любезности старика. — Я люблю Дорилис и буду охранять ее, даже от нее самой.

Покинув покои Алдарана, лерони долго гуляла по крепостной стене, расстроенная и обеспокоенная. Возможно, Дорилис будет не в состоянии пережить рождение ребенка. Должна ли она последовать своим строгим правилам и позволить девочке стать женщиной, не раскрывая этой мрачной правды? Или следует предупредить Дорилис?

Рената снова подумала о лорде Алдаране, готовом скорее обречь дочь на верную гибель, чем примириться с мыслью о том, что Скатфеллы могут унаследовать его поместье.

«О Кассильда, благословенная праматерь рода Хастуров! — подумала она. — Хвала богам, что я не лорд одного из Доменов!»

Лето в Хеллерах было прекрасным; снега отступили к вершинам, и даже в плохую погоду редко лил дождь.

— Хороший выдался сезон, но опасный, кузен Эллерт, — сказал Донел, стоявший на башне замка. — У нас бывает меньше пожаров, чем на равнинах, так как снег здесь лежит дольше, но наши пожары более продолжительны из-за хвойных лесов. В жаркие дни смолистые деревья выделяют эфирные масла, мгновенно воспламеняющиеся при первой же грозе. А когда горит смола… — Он развел руками.

Эллерт понял его. Ему приходилось видеть, как хвойные деревья вспыхивают, словно факелы, разбрасывая фонтаны искр, падающих огненным дождем и разносящих пламя по всему лесу.

— Просто чудо, что здесь еще сохранились хвойные леса, раз пожары случаются из года в год, — заметил он.

— Да, — согласился Донел. — Если бы они росли медленнее, то склоны Хеллеров превратились бы в сплошную пустыню от Кадарина до Стены Мира. Но, к счастью, за год горы снова покрываются молодой порослью.

— Я не летал на планерах с тех пор, как был мальчишкой. — Эллерт застегивал на талии ремни летного снаряжения. — Надеюсь, я не утратил навыки.

— Раз усвоив, их невозможно забыть, — успокоил его Донел. — В пятнадцать лет меня скрутила пороговая болезнь, и я почти год не мог летать. Когда я поправился, мне казалось, что я забыл, как это делается. Но как только я оказался в воздухе, тело само все вспомнило.

Эллерт застегнул последнюю пряжку.

— Мы далеко полетим? — осведомился он.

— Если мерить пешими переходами, то дальше, чем большинство вьючных животных может уйти за два дня; тропы здесь петляют и идут то вверх, то вниз. Но по прямой лететь не больше часа.

— Это проще, чем управлять аэрокаром? — Эллерт вспомнил, что не видел в Хеллерах ни одного большого летательного аппарата.

— Народ из Дерриэла экспериментирует с такими машинами, — ответил Донел. — Но между горными пиками возникает слишком много встречных воздушных потоков. Даже с планером нужно тщательно выбирать дни для полетов, остерегаясь гроз и перемены ветра. Однажды мне пришлось несколько часов просидеть на скале, ожидая, пока пройдет летняя гроза. — Он усмехнулся, припоминая. — Я вернулся домой грустный, как кролик, которому пришлось уступить свою нору барсуку. Но сегодня, думаю, у нас не будет неприятностей. Эллерт, ты проходил тренировку в Башне. Ты знаешь людей из Трамонтаны?

— Ян-Микел из Сторна работает там Хранителем, — сказал Эллерт. — За те полгода, что я провел в Хали, мне время от времени приходилось общаться с ними на сеансах связи. Но я никогда не бывал в Трамонтане.

— Они всегда привечали меня; по-моему, там рады гостям. Они словно ястребы в горной цитадели, не видят почти никого от праздника середины лета до новогодней ночи. Они будут рады принять тебя, кузен.

— Я тоже буду рад встретиться с ними, — искренне ответил Эллерт.

Трамонтана была самой дальней Башней на крайнем севере Хеллеров, находившейся почти в полной изоляции от остальных, хотя ее обитатели передавали сообщения по ретрансляционной сети и обменивались информацией о достижениях матриксной науки. Именно работники Трамонтаны, вспомнил Эллерт, изобрели химические ингредиенты для огненного оружия. Они извлекали вещества из глубоких пещер под Келлерами, очищали их и изобретали новые способы их использования — все с помощью искусства матрикса.

— Правда ли, что они работали с матриксом до двадцать пятого уровня?

— Думаю, да, кузен. В конце концов, их там тридцать человек. Может быть, это самая удаленная из Башен, но отнюдь не самая малочисленная.

— Их работа с химическими веществами великолепна, — заметил Эллерт. — Хотя мне кажется, я бы не решился повторить кое-что из того, что делают они. Однако их техники утверждают, что при полном контроле над кристаллической решеткой двадцать шестой уровень матрикса не более опасен, чем четвертый. Не знаю, смог бы я положиться на надежность двадцати пяти других людей в деле, требующем такой огромной сосредоточенности.

Донел сокрушенно улыбнулся:

— Хотелось бы мне разбираться в этих вещах. Увы, я знаю лишь то, что усвоил от Маргали, да те крохи, что они сообщили мне из вежливости, когда я гостил там. Мне редко позволяли оставаться в Башне более суток.

— Думаю, ты мог бы стать неплохим механиком или даже техником, — сказал Эллерт, вспомнив, как быстро юноша усвоил его уроки. — Но, видимо, у тебя иная судьба.

— Это верно. Я не могу покинуть ни отца, ни сестру, пока она не вырастет. Я никогда не узнаю многих тонкостей обращения с матриксом, для которых необходимо обучение в Башне. Но я рад учиться, чему могу… а особенно рад вот этому, — добавил он, прикоснувшись к обитому тонкой кожей крылу планера. — Ты готов отправиться в путь, кузен?