Внизу повсюду было полно отличных целей, особенно тяжелых бронемашин и танков. Несколько раз пилот обстрелял из 105-миллиметровой пушки предполагаемую зону посадки «Молотов», разогнав бронетехнику, а солдат, пытавшихся проникнуть в эту зону, отогнал интенсивный огонь из калибров 25 и 40 миллиметров. «Призрак» сделал еще один круг над городом, выбирая цели для оставшихся на левом крыле двенадцати ракет «Адский огонь» и уничтожая тяжелую бронетехнику, которая, по сообщениям морских пехотинцев из посольства, могла представлять угрозу.

А затем самолет снова взял курс на «Физикоус» для нанесения завершающего удара...

4-й батальон Литовских Сил Самообороны.

Огонь пушек усилился, вокруг майора Араса Друнги стоял раздирающий уши грохот, ударные волны, словно кулак в железной перчатке, сбивали его на землю. Друнга пополз на четвереньках, стараясь подобраться поближе к телам и посмотреть, может, кто-то остался в живых и ему требуется помощь. И тут он заметил цепи бронемашин омоновцев, движущиеся в его направлении через стоянку для самолетов. Они находились менее чем в трехстах метрах от него и поливали литовцев огнем из пушек. Управление войсками было потеряно, еще немного, и западный фланг войск генерала Пальсикаса будет смят.

И вдруг одна из БМП прыгнула вверх, словно лягушка с кочки, а когда снова упала на землю, ее уже охватили языки пламени. Через несколько секунд БТР-60 развалился на части, словно спелая дыня, тела омоновцев, разрываемые огнем пушек, полетели в разные стороны. Друнга не понимал, что происходит, но, как бы то ни было, самая мощная атака омоновцев была явно сорвана.

План каждой операции «Призрака» включал «фейерверк», то есть специально подбиралась цель, где хранилось большое количество взрывчатки или огнеопасных материалов. Поражение такой цели обеспечивало максимальный шок и дезориентацию, что позволяло «Призраку» спокойно уйти, а наземным войскам захватить объект или просто помогало деморализовать противника. И даже если цель, выбранная для «фейерверка», не представляла особой ценности или не имела отношения к основному объекту, командир корабля всегда имел такую цель «в заначке». В данной операции она была введена в компьютер, и атаковать ее можно было в любой момент.

И вот такой момент наступил...

«Призрак» взял курс на юг и сделал левый разворот над своей последней целью. Она представляла собой хранилище топлива, расположенное в нескольких милях к югу от комплекса, вблизи железнодорожного депо.

105-миллиметровая пушка отыскала цель и послала прощальный привет в виде дюжины зажигательных снарядов. В небо взметнулся огромный огненный шар, сопровождаемый грохотом взрыва.

Силой взрыва разметало машины-заправщики, в зданиях, расположенных в радиусе нескольких миль, повылетали стекла. Затем, сопровождаемый двумя вертолетами «Морская змея», огромный вооруженный транспортный самолет взмыл в ночное небо, и через несколько минут был уже за пределами города.

За те несколько минут, пока АС-130 кружил над «Физикоусом», он уничтожил половину бронетехники омоновцев. И поскольку омоновцы понесли значительные потери и в живой силе, остаткам четвертого литовского батальона удалось пересечь взлетную полосу и обратить их в бегство. Литовские Силы Самообороны захватили неповрежденными диспетчерскую вышку, радарные установки, а также подземные хранилища топлива и средства заправки самолетов.

Доминикас Пальсикас, взяв под свое личное командование по одной роте из первого и второго батальонов, попытался перекрыть пути отхода омоновцев на восток, но понял, что в этом нет необходимости. Войска Пальсикаса окружили конструкторское бюро и секретное здание, прежде чем генерал успел осознать, как далеко и как быстро они продвинулись. Он встретился с остатками четвертого батальона, наступавшего с северо-запада, а третий батальон добивал омоновцев, уцелевших после атаки «Призрака».

— Третий батальон докладывает, что нескольким машинам удалось ускользнуть через южные ворота, — сообщил Пальсикасу радист. — Их преследует подполковник Маномайтис.

— Передай ему, чтобы преследовал только тяжелую бронетехнику, остальные пусть уматывают, — распорядился Пальсикас. — Сейчас гораздо важнее организовать оборону по периметру, чем гоняться за несколькими взводами. Пусть вышлет дозоры на южное шоссе и надежно перекроет его. Мы постараемся как можно быстрее прислать ему второй батальон, но его задачей является предупредить нас о контратаке советских войск со стороны Даргусяя.

Спустя несколько минут к Пальсикасу подъехал омоновский джип с развевающимся литовским флагом, в нем находились шофер и замещавший командира четвертого батальона майор Друнга.

— Отличная работа, майор, — похвалил его Пальсикас. — Где полковник Масюлис? Нам надо выставить охрану на взлетной полосе. — И тут Пальсикас понял, что на доклад к нему приехал не сам командир. — Что случилось, Арас?

Молодой офицер, которому едва исполнилось тридцать лет, был весь залит кровью. Куртку он потерял, руки дрожали, порез на левом виске сильно кровоточил.

— Врача! — крикнул Пальсикас, снял свою куртку и укрыл ею Друнгу. — Говори со мной, Арас. — Ответа не последовало, на лице майора застыло отсутствующее выражение. И тогда Пальсикас рявкнул, повысив голос: — Майор Друнга! Докладывайте!

Этот приказ вывел Друнгу из оцепенения. Он машинально выпрямился и даже попытался отдать честь, но Пальсикас взял его за руку, а санитар начал обрабатывать рану на голове.

— В нас угодил снаряд из БТРа, он снес крышу штабной машины. Подполковник... он потерял... снаряд оторвал... Боже мой, его кровь была повсюду!