— Другими словами, могли бы просто разбомбить нас! — воскликнул полковник Зукаускас.

— Эти воронки сделаны не бомбами, Виталис, — пояснил Пальсикас. — Я четко слышал стрельбу пушек во время атаки самолета. Один и тот же самолет расстреливал из тяжелых пулеметов омоновские БМП и вел огонь из крупнокалиберной пушки... и, возможно, он же взорвал бензохранилище. Я знаю единственный самолет в мире, который обладает такими возможностями...

— Первая и третья роты сообщают, что за легкими вертолетами следуют тяжелые, с интервалом в пятнадцать секунд, — доложил радист. — Просят разрешения атаковать их.

— Пусть подождут, — приказал Пальсикас.

До сих пор картина была ясной — все подразделения и боевая техника, не входящие в состав «Бригады Железного Волка», являются вражескими. Но теперь картина изменилась. Неопознанный самолет атаковал только бронетехнику СНГ и ЗСУ-23-4, которые пытались его сбить. И если не считать зенитные самоходки, то он не трогал литовцев, а весь свой убийственный огонь сосредоточил на омоновцах.

А сейчас подлетают еще неопознанные вертолеты.

Могут это быть дружественные вертолеты? Если это так, то Пальсикас мог испортить все дело, атаковав их. А мог этот неопознанный самолет принадлежать ВВС СНГ? Пожалуй, нет, ведь совершенно ясно было, что войска СНГ защищают объект, а литовские войска атакуют его. Значит, ошибки тут быть не может: самолет считал обороняющихся врагами, а атакующих — друзьями.

Пальсикас понимал, что тут происходят еще какие-то события. Секретное здание являлось важной целью еще для кого-то...

— Нет, — наконец решил он. — Ни в коем случае не атаковать их без моего специального приказа. Передайте всем подразделениям: не открывать огонь ни по каким воздушным целям над комплексом без моего специального приказа. Мне нужно немедленно выяснить принадлежность этих вертолетов.

На борту «Молота-4».

Информация об обстановке в зоне высадки поступала к «Молотам» только от двух вертолетов AH-1W «Морская змея», прикрывавших «Призрак», но теперь улетали и они, совершив последний заход над зданием конструкторского бюро.

«Молотам» предстояло заканчивать штурм одним.

— "Молот", я — «Трещотка», наблюдаю внизу войска, от двухсот до трехсот человек, рассредоточены к востоку и к югу от вашей зоны высадки, — сообщил по командной сети один из пулеметчиков «Морской змеи». — Еще войска, может быть, батальон, движутся с юга на легких БТРах и грузовиках. Батальон, атакованный обороняющимися, производит перегруппировку и организует оборону периметра на западе. Вижу в движении одну установку «Зевс», но пушки у нее подняты, повторяю, подняты в положение для обслуживания.

— Черт побери, что это значит? — спросил лейтенант Маркс.

— Это значит, что они обслуживают пушки, — торопливо вмешался сержант Тримбл. Он все еще был зол на своего командира за то, что тот осадил его в присутствии чужаков. — У 23-миллиметровых пушек «Зевса» стволы очень недолговечны, рассчитаны примерно на три тысячи выстрелов, то есть несколько атак. Поэтому их надо часто менять. Так что эта установка еще боеспособна.

— Но нет никаких сигналов, что нас захватили РЛС, — высказал свое мнение Макланан. — Значит, РЛС у них не работает.

— Это чушь, Макланан, — возразил Тримбл. — Если бы я обслуживал пушки, то на это время отключил бы и РЛС. Они знают, что мы можем уничтожить их по лучу РЛС.

Макланан опустил глаза и не ответил. Он понимал, что Тримбл прав. Желание спасти Люгера затмило в его глазах все опасности, которые их поджидали. Надо было посмотреть правде в глаза — Люгер, наверное, уже мертв.

Тримбл повернулся к Марксу:

— Сэр, в зоне высадки довольно жарко. У нас специальная операция, а не операция по оказанию военной помощи. Нас всего тридцать человек, а внизу как минимум батальон. У нас нет другого выбора, кроме как свернуть операцию. Вы не можете рисковать целой ротой ради этого «зомби»...

У Макланана раздулись ноздри, а Бриггс готов был ударить Тримбла, но лейтенант Маркс быстро вскинул руку и сказал:

— Ты прав, сержант, ты прав. — Он повернулся к Макланану и Ормаку и, как бы извиняясь, пояснил: — Если бы «Спектр» уничтожил все «Зевсы», мы могли бы продолжить операцию, но внизу имеется еще одна установка. «Морские молоты» не смогут действовать над объектом, имея под боком такую угрозу. — Маркс взял микрофон рации командной сети и нажал тангенту. — «Молот-3», я — «Молот-4», прием...

— Всем перейти на запасной канал дежурного приема и ждать, — раздался через несколько секунд ответ Снайдера. Второй пилот выполнил приказ и включил динамик, чтобы морские пехотинцы, находившиеся в десантном отсеке, могли слышать переговоры.

— Внимание, всем вертолетам, находящимся в воздухе, внимание, всем вертолетам. Говорит генерал Доминикас Пальсикас, — прозвучал через несколько минут голос генерала, говорившего на английском с сильным акцентом. — Я командир первой «Бригады Железного Волка» Великого Князя. Мои войска заняли научно-исследовательский институт «Физикоус» в Вильнюсе и другие военные объекты на территории Литовской республики, действуя от имени народа Литвы. Омоновцы, обороняющие «Физикоус», вытесняются моими войсками. Я хочу только вернуть Литовскую республику народу Литвы. Приказываю вам немедленно назвать свою принадлежность, иначе будет открыт огонь без предупреждения. Если вы настроены дружественно и выполните мои требования, огонь открыт не будет. Я повторяю свое сообщение на русском, и это будет последнее предупреждение. Немедленно назовите свою принадлежность. — Последовала пауза, и генерал заговорил по-русски.