— Есть! — воскликнул Уол, радуясь тому, что сможет принять непосредственное участие в операции, вместо того чтобы сидеть на месте в составе группы охраны зоны высадки. Он вскочил, встал перед Маклананом, Ормаком и Бриггсом и вытащил из-под сиденья большой брезентовый мешок. — Все в порядке, джентльмены, лейтенант приказывает нам высадиться на крышу. Я показывал вам, как надо спускаться по веревке, и вы все тренировались.

— Вспомните схему этой крыши, — продолжил Уол, — ограждение на ней высотой всего два фута. Запросто можно свалиться. Следуйте строго за мной. У вас будут очки ночного видения, а само место будет освещено инфракрасными прожекторами. Если растеряетесь или потеряете ориентацию, просто опускайтесь на колено и смотрите на меня. А я буду наблюдать за вами. — Из брезентового мешка Уол вытащил несколько пар перчаток, предназначенных специально для спуска по веревке.

— Помните, что надо четко выполнять указания инструктора, ни больше, ни меньше. Параллельно с вами по веревке будет спускаться морской пехотинец, поэтому следите за его действиями и спускайтесь вместе с ним. Если он замедлит спуск, то и вы замедляйте. Все ясно?

— Ясно, сержант, — ответил за всех Бриггс.

— Я готов. Можно начинать. — Глядя прямо в глаза Уолу, Макланан показал ему большой палец.

Уолу это понравилось. Если Макланан и боялся, то сержант этого не заметил.

Ормак тоже встретился глазами с Уолом, но лишь пробормотал:

— Все в порядке.

— Генерал, вы готовы?

Ормак лишь кивнул в ответ.

— Отвечайте, иначе я оставлю вас на борту.

Ормак поднял голову. Глаза его округлились от страха, лицо исказилось, как от боли. И все же он ответил:

— Да, я готов.

Уол кивнул. Он понимал, что не должен брать с собой Ормака. Он знал это. Но предстоял ведь всего один спуск, а кроме того, они зашли уже слишком далеко, чтобы проявлять беспокойство относительно успеха операции.

— Очень хорошо, сэр. Помните, как надо действовать, дышите глубже. Вы прекрасно справитесь.

Пока «Молот-4» совершал семиминутный облет сельской местности к югу от Вильнюса, «Молот-3» облетел секретное здание с востока, где, по данным разведки и спутниковых фотографий, было больше всего зарешеченных окон и меньше всего кабинетов.

Для точности маневра и высадки пилоты «Морского молота» и пулеметчики у дверей надели модернизированные приборы ночного видения NVS-13. Второй пилот управлял системой, которая переводила в цифровую информацию на его прибор ночного видения картинку, получаемую двумя инфракрасными приборами обнаружения целей и прицельной РЛС. Нацеливание приборов обнаружения целей, пушек и зенитных ракет «Стингер» второй пилот осуществлял простым поворотом головы.

— Засек два пулеметных гнезда на крыше! — крикнул он и нажатием кнопки быстро переключил управление скорострельной пушкой М-242 на инфракрасный прибор обнаружения целей. — Цель захватил!

Пилот осмотрел здание со всех сторон. Никого больше не было видно. Неразумно было бы открывать огонь из пушки, если поблизости есть литовцы.

— Открыть двери. Вокруг чисто?

— Слева чисто, — доложил стрелок, находившийся возле левой двери.

— Справа чисто.

— Огонь! — скомандовал пилот. Второй пилот нажал гашетку, и поток снарядов ударил по крыше, с убийственной точностью уничтожая пулеметную позицию омоновцев. Никто из них не ожидал атаки с воздуха, омоновцы не успели даже задрать вверх ствол пулемета и прицелиться в «Молот», как их разметало в стороны шквалом снарядов. Со второй позиции успели сделать несколько выстрелов по самолету из автоматов, но второй пилот быстро перенацелил пушку, и через несколько секунд было покончено и со вторым пулеметным гнездом.

— Солдаты противника на крыше! — сообщил по внутренней связи один из стрелков, заметив омоновцев, беспорядочно мечущихся по крыше в поисках укрытия и стреляющих наобум в темное небо. — К стрельбе готов!

— Огонь! — повторил пилот. Стрелки полили уцелевших омоновцев очередями из установленных в дверях пулеметов М-134, угостив их в течение двухсекундной очереди сотней пуль калибра 7,62 миллиметра.

В верхней части приборной доски вспыхнул желтый предупредительный сигнал. Пилот выключил его, затем вместе со вторым пилотом быстро осмотрел приборную доску в поисках сигнала неисправности. На центральной панели загорелся еще один предупредительный сигнал, означавший снижение давления масла. Второй пилот нажал несколько кнопок на индикаторе неисправностей и прочитал показания работы двигателей.

— Нашел! Падение давления масла в правом двигателе, — крикнул он. — Пока еще в норме, но на две... уже на пять единиц ниже, чем в левом двигателе.

На другом дисплее индикатора неисправностей автоматически высветился порядок устранения поломки. Второй пилот выполнил первые четыре пункта — проверил показания второго двигателя, включил вспомогательные насосы, визуально осмотрел двигатель на предмет наличия признаков пожара... А далее следовало переходить к пятому пункту.

— Кен, следующим пунктом идет отключение двигателя в полете, — сообщил он пилоту.

— Не бери в голову, — отозвался пилот. — У нас есть еще несколько минут, прежде чем он начнет барахлить. Высадим ребят, а потом полетим в посольство. Свяжись с Юргенсеном и попроси его подготовить площадку. — По внутренней связи он передал: — Инструктор, начинайте высадку людей на крышу. У нас, пожалуй, всего две минуты, а потом будем вынуждены улететь...

Первый «Молот» завис всего в двадцати футах над крышей. Из него вылетело четыре веревки — две из десантного отсека и по одной из правой и левой дверей. В течение десяти секунд все восемнадцать морских пехотинцев спустились по ним на крышу. У альпинистов, скажем, такой спуск занял бы гораздо больше времени, а у десантников на веревках не было ни карабинов, ни других приспособлений для спуска. Такой спуск был сродни падению в огненную дыру, снижение контролировалось только руками и ногами и, как правило, осуществлялось очень быстро.