— Эй! Морская пехота! Есть кто живой?

— Патрик! — раздался в ответ голос Джона Ормака. Он склонился над инструктором, и Макланан понял, что Ормак осматривает его раны. — Боже мой, я не могу в это поверить! Никогда не думал, что снова увижу тебя живым! С тобой все в порядке? А где твой шлем?

Просто смешно, какую чепуху может иногда нести человек в критической ситуации, подумал Макланан. Ведь Джон Ормак наблюдал из самолета, как он болтается в воздухе, а сейчас его интересовало, куда он дел шлем!

— Я его выбросил. А вы-то в порядке?

— Не уверен, — ответил Ормак. — Эй, ты отлично спустился по веревке! Аккуратно и красиво.

— Сержант Уол будет расстроен. Я испортил единственную настоящую попытку.

Ормак рассмеялся, но тут же скорчился от боли.

— Черт побери, Патрик, не смеши меня. Похоже, я сломал ребро. — Он кивнул в сторону самолета. — Инструктор действительно тяжело ранен. Он оттащил меня на сиденья, а самого его швыряло по всему отсеку. И лейтенант Маркс, — Ормак показал на морского пехотинца, лежавшего на сиденьях. Это был лейтенант Маркс, которому предстояло спускаться по веревке в паре с Ормаком. — Он то приходит в себя, то теряет сознание. Наверное, контужен. Я вытащу их, а ты проверь кабину.

Нос «Молота» был слегка опущен вниз, передняя левая часть помята. В тусклом свете аварийного освещения кабины было видно, что ремни безопасности на кресле второго пилота разорвались, а может, он и сам расстегнул и отбросил их, чтобы не мешали работать с рычагами и переключателями. Но как бы то ни было, второй пилот был мертв — его тело врезалось в левое переднее лобовое стекло.

С мертвым все было ясно, сейчас надо было думать о живых. Первым делом следовало позаботиться о поврежденном «Молоте». Макланан хорошо был знаком с этим типом самолетов, во время работы в Технологическом центре аэрокосмических вооружений ему приходилось разрабатывать системы вооружения для модификаций этих самолетов, использовавшихся в ВВС и пограничной авиации. Поэтому для него не составило труда работать в темноте. Оторвав взгляд от трупа второго пилота, Макланан убедился, что противопожарная система включена. Затем отыскал на верхней панели тумблеры аккумуляторов и отключил их. Далее он перевел регулятор мощности двигателя в положение «малый газ», убрал ограничитель и поставил регулятор в положение «выключен». Вытащить из правого кресла и оттащить в десантный отсек потерявшего сознание пилота оказалось просто, но как же ужасно было вытаскивать мертвого второго пилота.

— Второй пилот мертв, — сообщил Макланан Ормаку, появившись в десантном отсеке.

— Проклятье, — пробормотал Ормак. — Давай вытащим отсюда остальных. — Он попытался тащить инструктора, одновременно помогая лейтенанту Марксу подняться на ноги, но застонал от боли в ребре.

— Помогите Марксу добраться до здания, а я займусь инструктором и пилотами, — предложил Макланан.

Ормак помог Марксу, находившемуся в полубессознательном состоянии, выбраться из самолета, а Макланан схватил потерявших сознание инструктора и пилота за воротники курток и бесцеремонно поволок их по асфальту и траве к стене здания конструкторского бюро. Ормак разыскал дверь бокового входа и усадил Маркса возле нее.

— Посмотрите, открыта ли дверь, — попросил Макланан.

Ормак подергал, но дверь оказалась заперта.

— Я пойду за вторым пилотом. А вы, если понадобится, вышибайте замок выстрелами. — Макланан побежал назад к «Молоту», совершившему аварийную посадку в пятидесяти метрах от здания, как раз между ним и ангарами.

Тяжело дыша, Макланан замедлил бег и перешел на шаг, и в этот момент скорее почувствовал, чем услышал, как пули впиваются в землю у его ног. Он не знал, кто это стреляет — свои, литовцы или омоновцы, но целились определенно в него. Ощутив прилив адреналина, Макланан рванул к самолету, виляя каждый раз при звуке выстрелов.

Забравшись в десантный отсек, Макланан уже собрался схватить второго пилота за куртку и потащить его тело к зданию, но выстрелы снаружи подсказали ему более удачную мысль. Он прошел в переднюю часть отсека и забрал оттуда два автомата МР-5 и два подсумка с магазинами. Машинально Макланан отвел затвор одного из автоматов, осмотрел при тусклом свете аварийного освещения патронник, отсоединил магазин, потом вставил его обратно, ударив снизу, и отпустил рукоятку затвора. И все это он проделал так быстро и естественно, что даже сам удивился. Поставив флажок на полуавтоматическую стрельбу короткими очередями по три патрона, он взял автомат в правую руку, а левой потащил тело второго пилота, начав свой опасный путь к зданию.

На этот раз Макланан уже с уверенностью мог сказать, что по нему стреляют из ангаров. Он двигался так быстро, как только мог, не решаясь передохнуть и ведя огонь по вспышкам выстрелов. И все же на половине пути он был вынужден остановиться, чтобы поменять магазин и дать отдохнуть левой руке. Стрелявшие, похоже, подошли ближе, и Макланану показалось, что он заметил какое-то движение возле «Молота». Но четких целей видно не было, поэтому он схватил тело второго пилота и потащил...

...И в этот момент возле задней двери десантного отсека «Молота» появились два солдата, они целились в Макланана из автоматов, похожих на АК-47, с длинными рожковыми магазинами. Их силуэты были ясно видны в свете горящего двигателя, и Патрик понял, что его, наверное, тоже хорошо видно. Прозвучали выстрелы, и Макланан инстинктивно бросился на землю, прикрываясь трупом, как щитом. Но солдаты находились всего в нескольких десятках ярдов от него — они не могли промахнуться.

Терехову пришлось пройти почти половину коридора, прежде чем он подошел к бетонной камере размером три на три метра, построенной КГБ много лет назад. Охранника на посту не было, значит, Люгер мог находиться без присмотра с самого момента объявления тревоги. Ладно, не имеет значения. Все равно он...

При очередном взрыве, по мощности в десятки раз превосходившем все три предыдущие вместе взятые, Терехов от неожиданности выронил лампу. Взорвали арсенал? Без сомнения, триста автоматов и тысячи патронов были уничтожены этим взрывом. Кто бы они ни были — морские пехотинцы или дьяволы, — но действуют они очень быстро.