— Шасси находится под водой, — доложил Браун, осмотрев «Отбойный молоток». Поляна была частично затоплена весенними дождями, поэтому передняя стойка шасси полностью ушла под воду и вода даже покрыла нижнюю часть переднего обтекателя антенны радара и купола инфракрасного сканера. — Выключите радар и инфракрасный сканер, иначе они выйдут из строя.

— Уже выключил, — откликнулся Ватанабэ.

К счастью, хвост самолета задрался высоко и был почти сухим, но самолет все-таки не тонул в грязи.

— Понадобится большое усилие, чтобы вытащить нос, — продолжал докладывать Браун, — а с хвостом все в порядке. Взлет будет очень сложным.

— Понял. Как далеко мы от зоны высадки? — поинтересовался Фелл.

Ватанабэ вывел на дисплей полетный план.

— До зоны высадки добрых семьдесят миль, — ответил он. — Двадцать — тридцать минут лета.

Фелл посмотрел на медленно вращающиеся лопасти. Даже при таком их вращении расходовалось много топлива, а сейчас это было непозволительной роскошью. Взлетев с палубы «Хозяйки долины» несколько часов назад, они пролетели уже почти триста миль, но не по прямой, а окружными маршрутами, избегая радаров в Калининградской области и белорусских военных баз, расположенных вдоль границ. У «Отбойного молотка», на борту которого находились восемнадцать морских пехотинцев со всем своим снаряжением, топлива могло хватить только на пятьсот миль. Дополнительного топливного бака не было, дозаправка в воздухе не предусматривалась, а они все еще находились довольно далеко от своего объекта. Но каждая минута, проведенная на земле с включенными двигателями, сокращала дальность полета, а о том, чтобы добираться к объекту пешком через эти болота, рискуя попасть в руки белорусских солдат, не могло быть и речи.

— Мы не можем больше ждать, — решил Фелл. — Майк, прикажи всем вернуться на борт. Когда самолеты пролетят над нами на восток, мы окажемся как раз позади них. К счастью, когда они развернутся на запад, они нас не заметят.

Морские пехотинцы вернулись в самолет, Браун постучал в правое боковое стекло кабины и показал на небо.

— Они летят! — крикнул он, спеша к двери.

Фелл двинул вперед рукоятку форсажа двигателя... 60, 70, 80 процентов мощности. Ничего...

— Они над нами, приготовьтесь... Пора!

Фелл продвинул рукоятку до отметки 90 процентов. Хвостовая и основная стойки шасси приподнялись над землей, но носовая осталась торчать в грязи. Он продвинул рукоятку до отметки 95 процентов. Воздушным потоком хвост мотнуло вправо, и самолет начал вибрировать так сильно, что казалось, передняя стойка шасси сейчас сломается.

— Осторожно, — передал по рации Браун. — Руль направления задевает деревья.

Фелл потянул на себя ручку управления циклическим шагом вращения винтов, чтобы основная стойка шасси опустилась на землю. И как только он сделал это, носовая стойка внезапно вырвалась из грязи, и «Отбойный молоток» скользнул назад, прямо на сосны.

— Хвостовой стабилизатор запутался в ветках! — крикнул Браун.

Каким-то образом Феллу удалось сохранить управление машиной, самолет находился всего в нескольких футах над землей, и Фелл осторожно двинул его вперед, пока хвостовой стабилизатор не освободился.

— Вижу несколько веток, торчащих из стабилизатора, — доложил Браун. — Хотите, чтобы я их вытащил?

Фелл перевел переключатель системы управления полетом в положение «проверка», произошло моментальное переключение из вертолетного режима в самолетный, и он смог проверить руль высоты. Никакого серьезного сопротивления в работе руля он не ощутил.

— Не надо, пусть торчат. Думаю, они не помешают.

Оба пилота еще никогда в жизни не испытывали такого облегчения, как сейчас, в те секунды, когда «Отбойный молоток» поднялся над верхушками деревьев.

Фелл убрал шасси, опустил вниз гондолы винтов до того положения, когда компьютер системы управления полетом перевел машину из вертолетного в самолетный режим, а затем отвернул слегка вправо, чтобы оказаться как раз позади Су-17, который видел в одной-двух милях перед собой. «Отбойный молоток» продолжил полет над самыми верхушками деревьев, иногда даже задевая их фюзеляжем.

«Черт, а может, я и зря оставил эти ветки в руле высоты», — подумал Фелл через несколько минут. Теперь, когда «Отбойный молоток» перешел в самолетный режим, ветки в стабилизаторе все больше давали себя знать.

— Проклятье! Ручку управления слегка заклинивает, — сообщил Фелл по внутренней связи. Для управления рулем высоты ему теперь требовалось значительное усилие. — Господи, я надеялся, что эти сучья вылетят. Будет трудно...

— Они поворачивают вправо! — крикнул Ватанабэ. Фелл немедленно отвернул влево, пытаясь как можно дольше оставаться в хвосте у Су-17. Но на этот раз белорусские пилоты поворачивали более круто, и невозможно было держаться у них в хвосте. — Может быть, найдем другое место для посадки? — предложил Ватанабэ.

Но в этом районе лес был наиболее густым. Оставался единственный выход — река.

— Экипажу приготовиться к посадке на воду, — крикнул Фелл, снова переводя машину в вертолетный режим. — Я направляюсь к реке.

Дольский подумал, что там определенно что-то есть. Уже второй раз, совершая патрульный облет по орбите, он замечал тень, движущуюся над верхушками деревьев. Но, пытаясь разглядеть ее повнимательнее, ничего не мог понять. Очень странно...

— Ведомый, сто пятьдесят градусов по курсу, видишь какое-нибудь движение?