Что невозможно даже для Творца

И слабость означало бы скорей,

Чем всемогущество. Ужели Он

Изволит, ради мести, вознести

Конечное в казнимом Человеке

До бесконечного, чтоб утолить

Гнев ненасытный, и продолжить казнь

Сверх меры персти бренной, преступив

Закон Природы, каковой гласит,

Что действие причин подчинено

Не протяженью сфер, присущих им,

Но свойствам и возможностям вещей,

Подверженных причинам. Ну, а вдруг

Смерть — вовсе не единственный удар,

Все чувства отнимающий зараз,

Как думал я, — но мук безмерных ряд,

Что непрерывно множатся, растут;

Я их сегодня начал ощущать

В себе и вне себя, и эта боль

Продлится до скончания времён.

О, горе! Страх, подобно грому, вновь

Мою незащищённую разит

Главу! Итак, навек воплощены

В единстве нераздельном — я и смерть.

Но не один я отягчён судьбой,-

Во мне потомство проклято моё.

Прекрасное наследье, сыновья,

Вам откажу! О, если б, расточив

Его дотла, оставил вас ни с чем,

Меня благословили б вы, лишась

Смертельного подарка, но теперь .

Лишь проклянёте! Отчего за грех,

Одним свершённый, будет род людской,

Невинный, совокупно осуждён?

Невинный ли? Что может от меня

Родиться, кроме с ног до головы

Растленных поколений, ум и воля

Которых, в непотребстве закоснев,

Не только станут грех мой повторять,

Но и к нему стремиться? Разве им

Возможно оправданье обрести

Пред ликом Господа? Но, перебрав

Сомненья все, я должен оправдать

Всевышнего, и сколько б я ни сплёл

Уловок ложных, доводов пустых

И тщетных умствований, — все ведут

К воззренью твёрдому: виновник сам

Я первый и последний; корень зла

И порчи — лишь во мне; хула должна

Пасть на меня, — о, если бы и гнев

Сразил меня, единого! Мечта

Безумная! Ты в силах ли снести

Безмерный груз, тяжело всей Земли,

Вселенной всей, хотя б с твоей женой

Прескверной это бремя разделил?

Все, что тебя прельщает и страшит,

Надежду на прибежище равно

В зачатке губит. Не было и нет

Несчастнее тебя, и не сыскать

Ни в прошлом, ни в грядущем образца

Такой беды. Возмездьем и грехом

Ты уподоблен только Сатане.

О, Совесть! В бездну ужаса и мук

Меня ты ввергла; я не нахожу

Исхода, падая все глубже, глубже!"

Так, сам с собою, вслух роптал Адам

В глухой ночи, что боле не была

Целебной, кроткой, свежей, как досель,

До преслушанья; чёрный воздух в ней

Теперь царил, с туманом наряду

И наводящей трепет, влажной мглой,

Где Совести нечистой все вокруг

Казалось ужасающим вдвойне.

Адам лежал, простершись, на земле,

На ледяной земле, и проклинал

Своё рожденье, упрекая Смерть

За то, что медлит казнь осуществить.

Он вопрошал: "— Зачем ты, Смерть, нейдешь,

Чтоб трижды вожделенным покарать

Меня ударом? Истина ужель

Своё нарушит слово? Божий суд

Ужель неправосудным хочет стать?

Но Смерть не поспешает на призыв;

И, несмотря на вопли и мольбы,

Не ускоряет медленных шагов

Небесный суд. О, рощи я леса,

Источники, долины и холмы,

Я вас ещё недавно обучал

Иными отзвуками отвечать

На голос мой; совсем иную песнь

Приветно повторяла ваша сень!"

В отчаянье сидела в стороне

Понуро Ева; муки увидав

Адама, подошла к нему, стремясь

Утешной речью скорбь его смягчить;

Суровым взором он жену отверг:

"— Прочь с глаз моих, змея, — пристало так

Тебя наречь за то, что ты в союз

Вступила с Гадом. Ненавистна ты

И лжива, словно Змий; недостаёт

Обличья лишь и цвета, чтоб, явив

Коварство скрытое, предостеречь

Созданья прочие: не доверять

Твоей небесной внешности, дабы

Она, лукавство адское тая,