Она оказалась девственницей. А теперь стала шлюхой… и неудержимо влекла к себе…

Где-то далеко за полночь, когда воспоминания о Джиллиан Харкорт Хейг, о ее нежном теплом теле начали жечь ему мозг, Дерек сказал себе, что ее предложение не принял бы только полный идиот или евнух. Соглашение было честным и обоюдовыгодным… По крайней мере, впереди было еще шесть недель плавания.

Внезапно перед его глазами возникло знакомое рыжеволосое видение, и Дерек скривился, как от зубной боли. В любом случае белокурая девка не даст никаких шансов Эммалине и ее чертовым оби. Потому что Джиллиан Харкорт Хейг была здесь, рядом, и только из-за одного этого все другие женщины просто вылетели у него из головы.

Дерек негромко и язвительно фыркнул. Вполне может быть, что Джиллиан Хейг и есть то самое лекарство, которое ему необходимо… Если, конечно, пациент сможет выдержать лечение.

Разозлившись из-за неожиданного поворота мыслей, Дерек сквозь зубы выругался. Он даст ей какое-то время, чтобы обустроиться, а потом вызовет к себе и установит правила их связи — правила весьма жесткие, не терпящие никакого лавирования.

А там видно будет…

— А ее, между прочим, от нас забрали… — Джон Барретт, дернувшись от неожиданности, рывком поднял голову от миски с жидкой овсянкой, которую он получал на завтрак, и в бешенстве скрипнул крепко сжатыми зубами. Опять эта мерзкая ведьма…

Старая карга подковыляла к его забранной решеткой двери. От одного ее вида и вони Барретта чуть не стошнило. Он демонстративно повернулся к ней спиной не забыв при этом рявкнуть:

— Да пошла ты куда подальше!

— Не… не… Так не надо со мной говорить, сэр! — Барретт, не выдержав, глянул через плечо и увидел, что она хитро посматривает на него и скалит в улыбке гнилые зубы. — Вы что, не слышали, что я вам сейчас сказала? Эта зараза убралась от нас.

«Что? Да это невозможно», — пронеслось в голове у Барретта.

— Ты совсем рехнулась, старуха! Оставь меня в покое или пожалеешь, что на свет родилась!

— Ой, сэр, да вы никак забыли? — Карга уже откровенно издевалась. — По палубе-то я разгуливаю, а не вы.

— Я тебе уже сказал…

— Говорю же — она свалила… вместе со своей сестрой. Капитан поселил их в каюте рядом с собой, они теперь его полюбовницы.

При этих словах Барретт аж взвился.

— Ага, обе заразы, — фальшиво сочувственным тоном продолжала Мэгги. — И уж повеселятся вволю, плыть-то еще ой как долго,

Барретт медленно повернулся лицом к старой распутнице:

— Мне что, еще раз повторить? Иди… и оставь меня в покое.

— Я не могу, сэр! — женщина шагнула чуть ближе. — Эта стервоза заняла вашу каюту, сэр, вот я и подумала, что…

— Мою каюту?!

— Ой, а я разве вам не сказала? Потаскуха теперь спит на вашей койке, сэр. Жалко, конечно, что не с вами, но она, будьте спокойны, постарается, чтоб ваше местечко не пустовало. А ее кобель — Крис Гибсон, помните его? — нонче просто волком воет, потому как она покудова его с собой не забрала. Так что он ждет своей очереди. А там ведь еще Свифт есть, сэр. Этот прям так и ел ее глазами, так и ел, особливо после того, как капитан вас сюда засадил.

— Свифт? — Внутри у Барретта начала подниматься какая-то дрожь. — Да он не посмеет! Он мне сам сказал…

— Этот ваш друг-приятель вас и сдал капитану, так ведь? Слыхали бы вы, как он сопел, когда она подымалась по трапу! Скорее всего, он и против вас пошел из-за ее сисек. Вроде и он ей больше, чем вы, приглянулся…

Ополоумев от ярости, Барретт с ревом бросился к двери и, просунув руки сквозь решетку, задергался, тщетно стремясь дотянуться до Мэгги. От его неожиданного наскока она невольно шагнула назад и снова начала неистово кашлять, пока Барретт в бешенстве тряс прутья решетки.

— Сволочь!!! — взревел он, с растущим злорадством наблюдая, как давится кашлем его мучительница. Дождавшись конца приступа, он прорычал. — Ты что, пришла сюда доводить меня, потому что это тебе в радость? Подстилка вонючая… Кошелка с дерьмом… Ты мне заплатить за каждое свое слово, слышишь — за каждое! Ты еще пожалеешь о каждой буковке… о каждом звуке… оба всем, что ты сегодня здесь выблевала, зараза!

— Сэр… — просипела Мэгги с вымученной слабой улыбкой. — Должна ли я понимать это так, что вам не по вкусу мои услуги?

— Мерзкая, вздорная баба!

— Ага. Ну, коли так, то дайте мне, сэр, еще одно обещание. — У Мэгги как-то странно заблестели глаза. — Обещайте, что, когда мы встретимся в аду, вы скажете мне «здрасьте», чтоб я точно знала, что вы горите вечным огнем вместе со мной.

Барретт, сыпля проклятиями, в очередной раз попытался дотянутся до Мэгги. Та расхохоталась прямо ему в лицо:

— Ой-ой… какие мы горячие! Как я вас распалила! Еще не время. Сейчас я вас покину, пожалуй. А то, что я рассказала про белокурую заразу, — все истинная правда… И не забудьте про вашу верную служанку, сэр, — хихикнула Мэгги. Собравшись уходить, она презрительно закончила: — Хотя, по правде говоря, я скорее ноги об тебя оботру, чем их для тебя раздвину!