— А ничего. Бабенка заполучила его до тех пор, покуда он ей не наскучит и покуда капитан будет верить, что от этого ее сестра скорее поправится.

— К чертовой матери больную сестру! Эта зараза просто спит с ним, вот и все!

— О да, какая печальная правда, а? — елейно проговорил Свифт. — Ты тут подыхаешь помаленьку, а эта девка в теплой постели тискается с таким красавчиком! У-у-х, до смерти обидно!

Мэгги задохнулась от ярости и тут же начала давиться кашлем. Боль в груди стала просто невыносимой, и она беспомощно открывала и закрывала рот. Свифт с ухмылкой наблюдал за ее мучениями.

— Да ты никак больна? Ой-ой-ой… Может, поговоришь с капитаном, чтоб он перевел тебя наверх в отдельную каюту, как он это проделал с ее высочеством? — Охранник от души расхохотался. — У тебя столько же шансов понежиться в мягкой постели, сколько у господина Барретта увидать восход солнца, прежде чем мы дойдем до Ямайки! — Он играючи отпихнул скрюченные руки Мэгги, когда она попыталась вцепиться в него, и рыкнул: — Отвали-ка, старая крыса! Надоела ты мне до смерти!

Свифт затопал в темноту трюма. Мэгги жадно хватала ртом воздух, в равной степени снедаемая жаром горячки и испепеляющей ненавистью. И, наконец, из хаотического кружения мыслей всплыла одна, простая и яркая: это все она, белокурая стерва! Это ее рук дело! Прохиндейка наглым образом заняла ее место в капитанских покоях, и теперь она, Мэгги, задыхается в этом насквозь провонявшем трюме! За что? Почему?

Прекрасно понимая, что сейчас она не в состоянии отомстить, Мэгги вновь вспомнила, кто может это сделать. И сделает! Она надеялась… она горячо молилась демону, который наверняка скоро приберет к рукам ее грешную душу, чтобы тот даровал ей силы добраться до этого изо всех сил упирающегося союзника.

Мэгги, постанывая от боли при каждом вздохе, еще раз совершила чудо — встала на ноги.

Дерек, не нарушая царившую в каюте тишину, молча подошел к иллюминатору и стал смотреть на плещущее за бортом море. Белые барашки на гребнях волн казались неестественно четкими в ярком сиянии полной луны. Ожидаемый шторм так и не стал реальностью, несмотря на усилившееся волнение и свистевший ветер. Перед тем как идти к себе в каюту, он еще раз поднялся на мостик и остался доволен увиденным: остаток ночи, скорее всего, пройдет спокойно.

Но все это было час назад, а с того времени предвкушение предстоящей ночи все сильнее охватывало его.

Борясь с волнением, Дерек подошел к пышущей жаром круглой печке и нервно провел рукой по волосам. Черт возьми, да где же она, в конце концов! В дверь коротко постучали, и Дерек торопливо обернулся. С застывшим лицом он ожесточенно выдохнул, стараясь справиться с бешено заколотившимся сердцем, и резко бросил:

— Войдите!

В каюту вошла Джиллиан Хейг и закрыла за собой дверь. Ее красота показалась ему такой же нереальной, как и в тот раз, она легко парила над землей, и видавшая виды потертая накидка не была ей помехой.

Дерек, наконец, справился с собой. Эта женщина была ведьмой. Невероятная голубизна ее глаз лишала его всякой воли, как магнит, притягивала к себе. На смену осторожности пришло такое сильное желание, что он уже не мог думать ни о чем другом, кроме ее податливых мягких губ, вкусе её поцелуев и нежной теплоте ее тела.

Устыдившись своей слабости, Дерек сурово нахмурился. Нет, он не позволит ей одержать верх над собой. Он слишком многое пережил и слишком мудр, чтобы снова попасться в ту же ловушку.

Поняв по нервной дрожи внутри, что еще немного, и будет поздно, Дерек заставил себя произнести с нарочитой суровостью:

— Нам необходимо кое-что обсудить, мадам. — Мысленно отстранившись от нее еще дальше, он тем же тоном добавил: — Я бы хотел внести ясность в некоторые вопросы, прежде чем мы перейдем к ночным делам.

Ночные дела…

Циничные слова давно утонули в тишине каюты, а Джиллиан все смотрела на капитана, не в силах ничего сказать. Она вдруг поразилась собственной глупости. Как она могла поверить, пусть на краткий миг, что этот крепко сбитый мрачный мужчина, смотрящий на нее бездонно-черными глазами, действительно сочувствовал ей и ее тяжело больной сестре?

Теперь в этих холодных глазах легко было увидеть правду. Капитан распорядился привести наверх Кристофера по одной-единственной причине: чтобы он ухаживал за Одри, которая могла им помешать…

Ночные дела…

— Мадам?

Мадам…

В ней вдруг вспыхнул гнев, но тут же угас, потому что в голосе капитана прозвучало что-то похожее на предупреждение. Он был раздражен. Это не тот человек, который обнял ее на капитанском мостике несколько часов назад и прижался губами к ее рту с удивительной страстностью, чьи глаза лучились искренним теплом.

Джиллиан глубоко вздохнула, прекрасно понимая, как много зависит от сегодняшней ночи, и проговорила:

— Я слышала вас, капитан, но задумалась над тем, что произошло между нами сегодня на мостике.

Голос капитана еще больше посуровел:

— Вы заблуждаетесь, мадам.

Он стоял совсем близко от нее… достаточно близко, чтобы Джиллиан могла почувствовать тепло его дыхания на своей щеке. Капитан не спускал с нее глаз, и она внутренне сжалась под этим откровенным мужским взглядом. Стараясь избавиться от неловкости, Джиллиан тихо поинтересовалась: