— Может, он умрет?

В ответ Анджела только засмеялась.

— Ты говоришь точно так же, как в восемь лет, когда ты мечтала, чтобы умерла твоя противная гувернантка. А ей тогда было тридцать.

— Но Брук, по крайней мере, не так уж и молод.

— Значит, ты считаешь, что у меня еще есть надежда?

— Ну, похоже, ты все-таки выжила, несмотря на свою потерю, — заметила Виолетта, довольная тем. Что подруга хотя бы не утратила способность смеяться.

— А разве у меня сейчас есть выбор? К тому же мы с тобой все же научились переживать всевозможные беды. Можем даже учебник написать по этому предмету. Кстати, эта печальная мысль напомнила мне о том, что завтра я должна навестить маму. Надеюсь, она не поджарит меня на угольях. Я сейчас не в том настроении, чтобы выслушивать ее нравоучения. Если бы Брук не был так решительно настроен на то, чтобы вытащить Берти в суд, и если бы не страх за детей, я бы подала на развод — и будь что будет! И пошли к черту все эти высушенные жизненные правила, которые исповедует моя мама!

— «Не позавидуешь тому, кто подступает близко к трону…»

— Откуда я могла знать в свои двадцать лет, что многие годы спустя пожалею о том дне, когда пересеклись наши с Берти дороги!

— А откуда мы вообще можем что-либо знать! — философски пожала плечами Виолетта.

Еще некоторое время женщины жаловались друг другу на то как несправедливо устроен мир, но поскольку обе понимали, что проливать слезы над своей судьбой — занятие бесполезное и бессмысленное, то вскоре Виолетта сменила тему и принялась живо пересказывать Анджеле последние светские сплетни, надеясь таким образом поднять настроение подруги.

Вскоре пришли Люси и Маргарет. Сопровождаемая шелестом платья из тафты, Люси упала на стул и тут же принялась тараторить:

— Вы просто обязаны сказать «да». Это будет потрясающе! Маргарет меня уже уговорила. Вы просто в обморок упадете! Скажи им, Марго.

— Мне рассказали об одном восхитительном месте, — сообщила присутствующим графиня Бенсенхерт, — шикарном и изысканном. И, главное, никто не узнает, что мы там были.

— Мадам Чентизи? — догадалась Виолетта.

— Откуда ты узнала? — удивилась Люси. — Она ведь только что открыла свое заведение.

— Она только что открыла заведение на Хаф-Мун-стрит, но у нее уже давным-давно существует такое же на Честерфилд-уэй.

— Выходит, ты там была? — широко раскрыла глаза Маргарет.

— Много лет назад, еще до того, как меня начал развлекать Эндрю.

— Значит, ты должна пойти опять, — настаивала Люси. — Я обещала Марго, что пойду, а ты должна отправиться с нами, чтобы оказывать нам моральную поддержку.

— Да что же это за мадам Чентизи? — с интересом спросила Анджела. — Впрочем, мне кажется, что я и сама могу догадаться. — Несмотря на мрачное настроение, ее все же разбирало любопытство.

— Насколько мне известно, это — бархат, это — лиловый шелк, это — зеркала в позолоченных рамах и тонкие вина, — игриво подмигнула ей Марго.

— И потрясающие мужчины, готовые выполнить любую твою прихоть, — вмешалась Люси глухим от возбуждения голосом.

— Ну нет, спасибо, — немедленно откликнулась Анджела. — Я никогда не смогу первой подойти к мужчине, уж не говоря о том, чтобы просить его об исполнении моих «прихотей».

— Но это же так забавно! — горячо убеждала ее Люси. — Только представь, что ты можешь заказать себе настоящего красавца по цене… всего лишь новой шляпки.

— Это действительно забавно, — согласилась Виолетта, — еще раз убедиться в том, насколько мало ограничений существует в некоторых областях нашей жизни.

— Даже не думай об этом, Виолетта! — возмутилась Анджела. — Кроме того, если ты и хочешь кого-нибудь «заказать», то для этого у тебя есть Эндрю.

— Но его сейчас нет в городе, — промурлыкала Виолетта. — Он уехал охотиться.

— Она пойдет, Марго, обязательно пойдет. Взгляни, как разгорелись ее глаза. Ведь я говорила тебе, что она пойдет! — радостно завопила Люси. — А теперь давайте объединим усилия и убедим Анджелу в том, что она не будет гореть в вечном огне из-за одной-единственной ночи.

— Если бы меня беспокоил вечный огонь, дорогая, я прожила бы свою жизнь совсем по-иному, — парировала Анджела.