— Мы еще увидимся, Анджела, — шепотом пообещал Брук, бросив быстрый взгляд на жену. После этого он непринужденно махнул рукой и вышел, словно заходил сюда только для того, чтобы переброситься парой слов с друзьями. Еще некоторое время в коридоре раздавались его шаги, а в воздухе — непринужденное и фальшивое насвистывание, в котором тем не менее слышалась угроза.

— Он сказал, что ему написала сестра, — с трудом проговорила Анджела, упав без сил на стул. Она все еще ощущала опасное присутствие этого человека в комнате, отчего ее била крупная дрожь. — Значит, кто-то видел нас в Лондоне.

— Тебе не стоит иметь с ним никаких дел, — сказал Кит, подойдя к графине, усевшись на полу возле нее и нежно дотрагиваясь до ее рук, которые она нервно сцепила на коленях.

— Знаю. Теперь, когда… я люблю тебя, это дается мне с еще большим трудом. И я боюсь его еще больше, ведь сейчас мне есть, что терять… Я могу потерять тебя.

— Я никуда не собираюсь уезжать. Но с ним ты должна развестись. Какой смысл держаться за этот брак!

— Давай обсудим это чуть позже, хорошо? — Анджеле была невыносима мысль об огласке и грандиозном скандале, которые неизбежно повлек бы за собой бракоразводный процесс. Пытаясь взять себя в руки, она сделала глубокий вдох. — Сейчас я ничего не соображаю.

— Где ты спрятала Мэй? — с улыбкой спросил Кит. Он хотел дать любимой время прийти в себя после только что развернувшихся здесь бурных событий. — Ее дожидаются сливочные пирожные.

— Какой же ты заботливый, — благодарно прошептала Анджела, гладя его растрепанные ветром волосы. — Что бы я делала без тебя!

— Наверное, продолжала бы развлекаться со своими любовниками?

— Мне нравится твоя ревность, но… нет. Нет, никогда!

— В таком случае тебе тоже полагается сливочное пирожное, — шутливо проговорил Кит. — Пойдем искать Мэй.

— Я велела Берджи увести ее в Стоун-хаус. Брук напугал ее до смерти, когда попытался взять на руки.

— Ее надо отвлечь какой-нибудь игрой, — спокойно предложил Кит, вставая с пола и помогая Анджеле подняться. — Ты неси пирожные, а я понесу тебя, и будем разговаривать только о приятных вещах. Например, о подарках для тебя и Мэй, которые я приготовил в Стоун-хаусе. — С этими словами Кит вручил Анджеле коробку с пирожными, а затем поднял ее на руки.

— Откуда ты взял подарки? — В голосе Анджелы слышалось неподдельное любопытство.

— Я купил их в Истон-Вейле, — ответил он, выходя из комнаты.

— Да что там можно купить? — Она знала что лавки в Истон-Вейле никогда не отличались обилием товаров.

— Прошу простить меня, изысканная леди, но в Истон-Вейле достаточно вещей, которые понравились бы трем знакомым мне дамам. Подожди и увидишь сама. Я даже для Берджи кое-что нашел.

— Она и без того обожает тебя, а теперь полюбит навечно.

— Ради этого я и стараюсь.

— Да ты просто невозможен!

Кит стал спускаться по лестнице, и Анджела прижалась к нему еще крепче.

— И, тем не менее, это срабатывает безотказно, — парировал он, идя по коридору второго этажа. — Дамы очень любят получать подарки.

— Слишком уж много ты знаешь о том, что любят дамы, — смеясь, сказала она. — Теперь я до конца жизни ни на секунду не спущу с тебя глаз.

— А я — с тебя.

Сейчас, после того, как он во второй раз встретился с Бруком, Кит сказал это со всей возможной серьезностью. Этот человек был опасен.

Для Анджелы и Мэй Кит приготовил красные кожаные уздечки с серебряным убором. На отполированном до блеска серебре были красиво выгравированы их имена. И еще — камзолы из мягкой красной кожи, чтобы они подходили к сбруе. Еще неделю назад он увидел их в витрине шорника и тут же заказал.

Берджи он подарил кожаные перчатки лавандового цвета — надушенные и вышитые, и она горячо благодарила его, то краснея, то бледнея от смущения.

Потом были сливочные пирожные и чай, забавы с котятами, смех и обед в детской с Питером-кроликом. Все это вытеснило на задний план воспоминания о визите Гревиля, и все трое наслаждались счастьем в своем маленьком, но подлинно семейном кругу.

Однако легкий запах страха все еще витал в воздухе, и происшедшее снова напомнило о себе вечером, когда, укладываясь в кроватку, малышка Мэй ни с того ни с сего сказала:

— Я боюсь.

— Мама с тобой, дорогая, — успокоила дочурку Анджела. — Тебе нечего бояться.

— Бьюк — похой, — торжественно объявила крошка. — Она никогда не называла этого человека «папой».

— Он больше не придет, — продолжала баюкать девочку мать, бросив быстрый взгляд на Кита, который расположился на стуле у постели.