— Я не могу разглядеть все лица сразу. Они выходят толпой.

— А вы, Шарон? — обратился Мур ко второй медсестре.

Шарон подалась вперед.

— Вот эти трое — медсестры. А двое молодых людей сбоку — студенты-медики. Я узнаю третьего мужчину… — Она ткнула в верхнюю часть кадра. — Это санитар. Остальные лица мне знакомы, но я не знаю имен.

— Хорошо, — устало произнес Мур. — Давайте посмотрим остальные кадры. А потом возьмемся за пленки, записанные камерой на лестнице.

Риццоли подошла ближе и встала за спиной старшей медсестры.

На экране замелькали кадры в обратном порядке, и дверь лифта закрылась. Мур нажал на кнопку воспроизведения записи, и дверь снова открылась. Из лифта вышли одиннадцать человек, в своей спешке напоминавшие сороконожку. Риццоли видела их озабоченные лица, и даже без звука было понятно, что произошло нечто чрезвычайное. Вскоре эта толпа исчезла из кадра. Дверь лифта закрылась, Прошло какое-то мгновение, и дверь снова открылась, выпуская вторую партию персонала. Риццоли насчитала тринадцать пассажиров. Пока получалось, что в течение трех минут на этаж прибыли двадцать четыре человека, и это только на лифте. А сколько пришло по лестнице? Риццоли смотрела запись со все возрастающим интересом. Оперативность медиков была безупречной. Синий сигнал можно было сравнить с ускоренной массовой мобилизацией. В таком людском море любой человек в белом халате мог остаться незамеченным. Убийца наверняка стоял в лифте в задних рядах. Он явно предусмотрел возможность видеосъемки и старался держаться за чьей-то спиной. Несомненно, они имели дело с тем, кто хорошо знал, как функционирует больница.

Она смотрела, как вторая группа пассажиров лифта исчезает из кадра. Лица двух человек так и не удалось разглядеть.

Мур поставил новую кассету, и на экране появились кадры, снятые другой камерой. Теперь перед ними была дверь с лестницы. Какое-то время ничего не происходило. Потом дверь распахнулась, и проскочил мужчина в белом халате.

— Я его знаю. Это Марк Ноубл, один из врачей-интернов, — сказала Шарон.

Риццоли достала блокнот и записала имя.

Дверь снова распахнулась, и вышли две женщины, обе в белых халатах.

— Это Вероника Там, — сказала старшая медсестра, показывая на ту, что была пониже ростом. — Она работает в пятом западном. У нее был перерыв, когда прошел сигнал.

— А вторая женщина?

— Я не знаю. Ее лицо плохо видно.

Риццоли записала:

«10:48, камера у лестницы: Вероника Там, медсестра, 5 Западный. Неизвестная женщина, черные волосы, белый халат».

Всего из двери лестницы вышли семь человек. Медсестры узнали пятерых. До сих пор, по подсчетам Риццоли, тридцать один человек прибыл лифтом или по лестнице. К этому числу стоило прибавить персонал, уже дежуривший на этаже, и получалось не менее сорока человек, которые в момент ЧП оказались в пятом западном корпусе.

— А теперь наблюдайте за поведением каждого во время и после отбоя, — сказал Мур. — Теперь уже никто не торопится. Может, вы узнаете еще некоторые лица и назовете имена. — Он промотал пленку вперед. Внизу в кадре таймер отсчитал восемь минут. Тревогу еще не отменяли, но персонал, помощь которого не требовалась, начал покидать отделение. Камера показывала их только со спины, пока они шли к лестнице. Первыми были двое студентов-медиков, за ними следом чуть позже прошел неопознанный мужчина. После долгой паузы Мур промотал пленку вперед. Группа из четырех мужчин прошла к лестнице. Таймер показывал время 11:14. К этому моменту сигнал официально был снят, и Герман Гвадовски объявлен умершим.

Мур переставил пленки. И вновь они наблюдали за лифтом.

К тому времени, как были отсмотрены все записи, Риццоли исписала три страницы в блокноте, фиксируя количество медиков, прибывших по сигналу. Тринадцать мужчин и семнадцать женщин. Теперь Риццоли подсчитывала, сколько человек было замечено после того, как сигнал был отменен.

Цифры не сходились.

Наконец Мур нажал на кнопку СТОП, и экран погас. Они смотрела записи больше часа, и обе медсестры выглядели не лучшим образом.

Прервав молчание, Риццоли задала вопрос, и ее голос, казалось, еще больше напугал обеих.

— В вашу смену в пятом западном корпусе дежурят мужчины?

Старшая медсестра недоуменно смотрела на Риццоли. Ее удивило, что в зал проник еще один полицейский, а она этого даже не заметила.

— Есть один медбрат, но он заступает на дежурство в три часа. В дневную смену никого из мужчин нет.

— Значит, в момент сигнала никто из мужчин не работал в пятом западном крыле?

— Возможно, на этаже и был кто-то из хирургов. Но медбратьев точно не было.

— А кто именно из хирургов? Вы не помните?

— Они все время приходят и уходят, делают обходы. Я не слежу за ними. У нас своей работы хватает. — Медсестра посмотрела на Мура. — Нам действительно пора возвращаться на свой этаж.

Мур кивнул.

— Можете идти. Спасибо вам.

Риццоли дождалась, пока медсестры покинут зал. Потом обратилась к Муру:

— Хирург был на этаже еще до того, как был подан сигнал. Вы так не считаете?

Мур поднялся и подошел к видеомагнитофону. Она видела, что он злится, судя по тому, как резко он извлек одну кассету и вставил другую.