Глин явно не ожидала такой реакции, но все же ответила на вопрос, подозрительно прищурившись:

— Ходила.

— В спортивном костюме?

— Ну не в бальном же платье.

— Какого цвета был ее костюм, миссис Уивер?

— Какого цвета? — повторила Глин чуть ли не в бешенстве от того, что инспектор не сделал выводов относительно порванного холста и ничего не понял.

— Да, какого цвета?

— Черного.

— Джастин ненавидела мою дочь, неужели вам этого мало? — спросила Глин, провожая его к двери из маленькой столовой, где запахи несвежих яиц, тунца, масла и жирных чипсов наперебой лезли в нос. — Что вам еще нужно? Какие еще доказательства?

Глин положила ему руку на плечо, развернула к себе и подошла так близко, что Линли чувствовал на своем лице ее дыхание и слышал масляный запах рыбы при каждом ее выдохе.

— Он рисовал Елену, а не свою жену. Он писал Елену, а не свою жену. Вы только представьте себе. Представьте, как ненавистна вам каждая минута этих сеансов, проходящих у вас на глазах. Прямо здесь, в столовой. Здесь хороший свет, наверное. Энтони нужен был хороший свет.

Линли повернул машину к Булстрод-Гарденз, где мокро-серый туман одерживал победу над светом и только у самых фонарей становился золотым. Линли въехал на полукруглую дорожку, усыпанную ковром листьев, которые ветер сбросил с тонких березок. Сидя в машине, Линли задумчиво смотрел на дом, оценивал улику, которую взял с собой, размышлял о рисунках Елены, об их связи с порванным холстом, о текстофоне и пытался расположить события во времени. Вопрос времени сейчас главный, он определяет дальнейший ход расследования.

Сначала она уничтожила изображение падчерицы, но, не получив истинного и настоящего удовольствия, решила подобраться к самой Елене, утверждает Глин. Она остервенело била Елену по лицу, как кромсала и резала холст, озверев от желания убить.

Больная фантазия, подумал Линли. Но часть ее близка к реальности. Линли сунул полотно под мышку и пошел к входной двери.

Ему открыл Гарри Роджер, следом неслись Кристиан и Пердита.

— Ты к Пен? — только и спросил Гарри у Линли и повернулся к сыну: — Сбегай за мамой, Крис.

С воплем «мама!» мальчик стремглав помчался на второй этаж, по дороге молотя разбитой головой лошади-скакалки по балясинам и визжа: «Ии-гого, Ии-гол.'» Роджер проводил Линли в гостиную. Он посадил дочь на колени и молча смотрел на холст под мышкой у Линли. Пердита прижалась к груди отца.

Кристиан с грохотом бежал по верхнему коридору. Его лошадь скребла по стене. «Мама!» Маленькие кулачки забарабанили в дверь.

— Ты принес ей работу? — вежливо спросил Роджер с непроницаемым выражением лица.

— Я хочу, чтобы она взглянула на это, Гарри. Мне нужен совет эксперта.

Роджер мельком улыбнулся, как человек, который принял информацию к сведению, хоть она ему и не нравится.

— Извини, пожалуйста, — сказал он, вышел на кухню и закрыл за собой дверь.

Через секунду в гостиной появился Кристиан, ведя за собой маму и тетю. Где-то по дороге он нашел игрушечную портупею и неумело пытался пристегнуть ее к поясу, у коленок болталась кобура с пистолетом.

— Дядя, я тебя убью, — сказал Кристиан Линли и запутался в ногах у леди Хелен, пытаясь вытащить пистолет из кобуры. — Я его убью, тетя Лин.

— Нельзя говорить такое полицейскому, Крис.

Леди Хелен опустилась на колени перед малышом и со словами «не вертись» застегнула портупею у него на поясе.

Кристиан захихикал и крикнул:

— Ии-бабаах, я тебя убил, дядька!

Потом кинулся к дивану и начал лупить пистолетом по подушкам.

— Не знаю, на что он еще способен, но разбойник из него получится отменный, — заметил Линли.

Пенелопа беспомощно взмахнула руками:

— Ему давно пора в постель. Он превращается в чертенка, когда хочет спать.

— Что же творится, когда он полон сил?

— Ии-пах-пах, — завопил Кристиан.

Он лег на пол и пополз к коридору, прицеливаясь в невидимых врагов и имитируя звуки пальбы.

Пенелопа посмотрела на сына и покачала головой:

— Придется поить его успокоительным до совершеннолетия, только кто тогда будет так меня смешить?

Пока Кристиан штурмом брал лестницу, Пенелопа кивнула на холст:

— Что ты принес?

Линли развернул полотно на спинке дивана, чтобы Пен издалека посмотрела на холст, и спросил:

— Ты можешь с этим что-нибудь сделать?

— Сделать?

— Это не отреставрируешь, Томми, — с сомнением произнесла леди Хелен.

Пенелопа перевела взгляд на Линли:

— Господи. Ты шутишь?

— Почему?

— Томми, это же лохмотья.

— Мне не нужна реставрация. Мне нужно только установить, что под верхним слоем краски.

— Почему ты решил, что под ним что-то есть?

— Посмотри поближе. Должно быть. Видишь? Кроме того, это единственное объяснение.

Пенелопа не стала расспрашивать. Она подошла к дивану, присмотрелась, прикоснулась к полотну.