Роберт де Сейбл повернулся и взглянул на него.

— Мне кажется странным, что вы защищаете Саладина, в то время как пленных тамплиеров никогда не обменивают, их убивают сразу же по его приказу.

— Это высшая оценка. Он не хочет, чтобы его люди встречались с нами во время битвы. — Ваден ухватился руками за камни крепостной стены. — Среди этих пленных женщины и дети. Скажите Ричарду. Он благоволит к вам, иначе никогда не настаивал бы на том, чтобы вас избрали Великим Магистром Ордена.

— Он хорошо ко мне относится именно потому, что я не настолько глуп, чтобы вмешиваться, когда это ничего не даст. Он желает проучить Саладина.

— Черта с два. Ему просто не хочется затруднять себя заботой о пленных по дороге в Иерусалим. — Выражение лица де Сейбла оставалось непреклонным, протесты и убеждения Вадена пропали впустую. Нечего больше и пытаться. Зачем только он так старался.

А затем, что все то, что сейчас произойдет, он считает жестоким и бессмысленным. Люди не должны лишаться жизни по чьей-то прихоти или вообще просто ни за что.

Но это неизбежно, и это называется славой.

— Я думаю, вам лучше уйти. Я не хочу рисковать, вы можете оскорбить его величество. — И Роберт де Сейбл добавил: — Я слышал, что вы великий воин, но в вашей манере вести себя есть определенная самонадеянность.

Ваден кивнул на солдат, стоящих внизу.

— Вы предпочли бы видеть меня рядом с ними? У меня сильная рука, точный удар, я могу отсечь голову с плеч одним ударом меча.

— Я не одобряю подобное легкомыслие. — Великий Магистр остановил на нем свой холодный тяжелый взгляд. — Вам поручена другая миссия, которой вы пренебрегаете с тех пор, как умер Великий Магистр де Райдфорт, что совершенно недопустимо. После того как все здесь закончится, вы немедленно вернетесь в Дандрагон. Мы должны положить конец этой угрозе.

Положить конец Вэру, но не тому ужасу, что происходил внизу.

— Или, быть может, ваша преданность этой задаче поколеблена?

— Я знаю, что это должно быть сделано. Я закончу это дело.

— Тогда предоставьте Акру Ричарду. — Он перевел взгляд от Ведена к высокому холму за Акрой. — А, я вижу Саладин услышал дробь барабанов и послал своих людей выяснить, в чем дело.

— В ту минуту, когда ему сообщат о случившемся, ни у одного пленника-сарацина не останется надежды на спасение…

— Султан будет слишком напуган расправой Ричарда и не посмеет обойтись жестоко с пленными крестоносцами.

Неужели де Сейбл действительно верит в кровавую чушь?

— Какое величественное знамя, — пробормотал Великий Магистр. — Ричард бы нашел, что эти львы больше подошли бы для него. Ведь его зовут Львиное Сердце. Я должен сказать ему.

Де Сейбл бормочет про какое-то знамя, а в это время царственный идиот собирается воспламенить весь исламский мир этой кровавой резней.

— Он может решить, что заберет его для себя, когда вернется во Францию, — говорил между тем де Сейбл. — Это знамя Саладина?

Ваден бросил нетерпеливый взгляд на группу сарацин, собравшихся на холме. Он узнал только Тарика Джаллала и Кемала бен Джакара.

— Я никогда не слышал, чтобы у Саладина были львы на…

Боже Всемогущий, Вэр, неужели ты тоже сошел с ума?

— Ну, так это знамя султана? — продолжал с нетерпением выспрашивать Великий Магистр.

— Нет. Но я вижу Кемала бен Джакара, шейха Эль Санана. Полагаю, оно принадлежит ему. — Очевидно, Роберт де Сейбл не разглядел Трона льва с такого расстояния. Когда он пришел к власти, ему только рассказали о нем. Он не сможет увидеть его сам, пока Иерусалим не будет освобожден. Боже, но любой из Великих Маршалов без сомнения поймет всю опасность. И они знают о соглашении между Кемалом и Вэром.

— Эль Санан. — Роберт де Сейбл хитро улыбнулся. — Я скажу Ричарду. Он, может быть, захочет нанести визит этому шейху по пути в Иерусалим. Сдавшейся крепости не нужно будет знамя.

— Эль Санан не лежит на пути в Иерусалим. — Он взглянул на стяг с гневом и отчаянием. Здесь без сомнения замешана женщина, которую Кемал бен Джакара держит у себя в качестве пленницы. Мой Бог, почему Вэр позволил ей сообщить о своем знании всему миру?

Вэр рассказал ей о Троне льва. Он солгал Ваде-ну. Почему это так поразило его? Весь мир лжет.

И все-таки Ваден был оглушен. Он почувствовал себя преданным.

Глупость. Вэр ведь сказал ему, что он бы солгал, чтобы сохранить жизнь этой женщине.

И потом он позволил Кемалу прийти сюда и размахивать знаменем, означавшим для нее верную смерть?

— Ради такого великолепия стоит проделать лишний крюк — Роберт де Сейбл вновь перевел взгляд на сарацинских пленных, и его голос сразу стал жестким. — Мне кажется, они готовы начать рубить пленных. Я не хочу новых протестов с вашей стороны. Вы останетесь здесь, если будете молчать или проявлять только одобрение. Вы меня поняли?