Он наконец взглянул на нее.

— Уж не хотите ли вы, чтобы я развлекал вас?

— Нет, — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Меня не надо развлекать. Вы не умеете этого делать. Все, что вы знаете, это животная страсть и война.

— Ну что ж, война, конечно, не слишком веселое развлечение, но вот страсть, может быть… — Он покачал головой. — Нет, пожалуй, это тоже не забавно. Когда во мне разгорается желание, мне не до веселья.

Он вообще очень редко смеялся, разве что над колкими замечаниями Кадара. И все-таки она видела на его лице улыбку в ту ночь, когда ворвалась в зал, где он проводил время с Ташей. Только ли вино рассеяло тогда его мрачное настроение? Но нет, даже в ту ночь она подсознательно ощущала горечь и ожесточение, которые, словно мрачное темное облако, окутывали его, воздвигая барьер между ним и другими людьми.

— Если хотите забав, то ступайте к Кадару, — сказал он. — И держитесь подальше от меня.

— Я буду тревожить вас, пока вы не велите Кадару отвезти меня в Дамаск.

— Это он хочет, чтобы вы оставались здесь. Он думает, вы не будете в безопасности, пока он не узнает о вас все. Скажите ему, что он хочет узнать, и можете на следующий день ехать в Дамаск. — Он встретил ее яростный взгляд. — А что касается меня, то мне совершенно не важно, откуда вы сами и от какой опасности бежите. Вы не принадлежите Дандрагону. Вы правы. Я знаю только войну и страсть. Вы не можете сражаться за меня, значит, остается другое. — Его взгляд скользнул к ее груди, и он произнес без обиняков: — Я чувствую дикое возбуждение, когда смотрю на вас. Если вы здесь останетесь еще на какое-то время, то вполне возможно, вы окажетесь в моей постели.

Его грубая прямота шокировала ее, но сильнее оказалась собственная реакция. Ее груди набухли под его взглядом. Она ощутила, как твердеют и становятся чувствительными соски под мягкой тканью платья. Мог ли он увидеть в ярком свете горящих факелов этот предательский отзыв на его вожделение, подумала она со смущением. Наверное, мог. Проницательный взгляд его прищуренных глаз, казалось, проникал ей в душу, а рот кривился и влажнел от тяжелой чувственности, как и тогда, ночью, в зале.

— Теперь каждый раз, когда я беру женщину, я желаю, чтобы это была ты. Сначала я думал, что мне просто начала надоедать Таша, но с двумя другими оказалось то же самое, — продолжал он хрипло. — Я мечтал лишь об одном — чтобы на их месте оказалась ты. Помню, какими нежными кудряшками покрыто твое лоно. Я хочу целовать его, прижаться к нему телом и двигаться…

— Прекратите! — воскликнула она, и не узнала своего голоса. — Это… не прилично!

— Взгляни на себя. Ты сама этого хочешь.

— Нет, не хочу. — Она попыталась говорить спокойно. — Я не стану одной из ваших женщин. Я не желаю быть собственностью какого бы то ни было мужчины. Я заведу собственный Дом шелка, стану свободна и буду жить так, как мне нравится.

Он наконец оторвал взгляд от ее груди и взглянул ей в лицо.

— Тогда держитесь от меня подальше. — Он повернулся спиной к горам. — И скажите Кадару все, что он хочет узнать. Я позволил ему действовать здесь на свое усмотрение, но у меня, видимо, не хватит терпения. Если вы останетесь здесь дольше, то я уже буду действовать по своему усмотрению.

— Никого из вас не касается, какую жизнь я оставила позади. Если вы не позволите мне уйти, я сама найду способ бежать отсюда. Я не позволю вам… Что это за огонь?

Его взгляд вернулся к третьей горе.

— Просто костер на склоне горы.

Она едва услышала ответ, и перегнувшись над парапетом, вгляделась получше.

— Нет, не там, на юге.

Он весь напрягся.

— Мой Бог! — Резко развернувшись, он бросился к двери ведущей вниз.

Она поспешила за ним.

— Что случилось?

— Джеда. Деревня горит.

— Деревня…

Семьи солдат, которые служат в его отряде, все живут в деревне.

Он отослал Гаруна назад в Джеду.

Она слетела вниз по ступеням следом за ним.

— Я поеду с вами.

— Нет.

— Я поеду.

Он повернулся и посмотрел на нее.

— У меня нет времени спорить с вами. Делайте, что хотите. Лишь Бог знает, может быть, вы будете там в большей безопасности, чем здесь.

— Я возьму мази и бальзамы.. — Она побежала по коридору к кухне. — Жасмин! — позвала она.

Двор уже наполнился возбужденными вооруженными людьми на лошадях, когда чуть позже Tea выбежала из дверей замка.

Ее взгляд метался по двору, пока она не увидела Кадара.

— Кадар!

Он направил свою лошадь к ней.

— Можно я поеду с вами?

Он оглянулся на Вэра, проезжавшего в этот момент верхом по двору.

— Думаю, вам лучше остаться здесь. Мы не знаем, что нас ждет в Джеде.

— Не будьте идиотом. Нас ждут пострадавшие от огня люди. Жасмин последует за нами в повозке с перевязочным материалом, бальзамами и едой. — Она протянула ему руки, чтобы он поднял ее в седло. Кадар даже не пошевелился. Она добавила: — Лорд Вэр сказал, что я могу ехать.

— В самом деле? — Выражение лица Кадара стало очень задумчивым. — Хотел бы я знать… — Он наклонился и поднял ее на лошадь. — Вы уверены? — Он галопом пересек двор и, подъехав к Вэру, натянул поводья. — Ты думаешь, это разумно?

— Возможно, что разницы никакой нет. Я оставляю здесь часть воинов, но их может оказаться недостаточно… — Он пожал плечами. — Быть может, за пределами замка она окажется в большей безопасности.

— Но что, если это ловушка?

— Не знаю. В любом случае, я должен ехать. Это моя деревня горит.