– Из каких из этих? – язвительно поинтересовался я. – Мы из тех, вообще-то, самых тех что ни на есть.

– Эй, да я вас знаю, – священник ткнул в меня пальцем, – вы и точно из тех, Дарт Вейньет, Лишенный Наследства, так? Я портрет видел… Да вон же у меня и на церкви один висит, за вашу голову награда назначена – тысяча золотых. Неплохо, как я понимаю, по здешним меркам?

– Ну, да-да, это я… тысяча золотых… очень неплохо… а что случилось с деревней?

– Ах, с деревней, – священник махнул рукой, – да все прячутся просто, боятся, пойдите вон в тот дом, там – таверна, все и узнаете.

– А что мы должны узнать? – Ламас подозрительно насупил брови. – Что там такое?

– Идите, идите, – священник поднял дверь и принялся прилаживать ее на место, – и не ломайте больше церковное имущество… а не то вас Бог покарает.

– Ага, уже покарал, – проворчал Ламас, наклонился ко мне и сказал, – не нравится он мне, темнит что-то.

– Так, пошли в таверну, – беззаботно решил я, – на месте разберемся.

– Вот это по-нашему, – обрадовался Кар Варнан, – поедим, значится, и эля пропустим по глотку.

Откровенно говоря, меня занимали те же мысли.

Мы приблизились к таверне, внешне она выглядела вполне пристойно, над входом темным деревом было выложено одно только слово – «Таверна». Я толкнул дверь, и мы вошли в питейное заведение. Внутри царила обыденная атмосфера деревенского кабака: тяжелый воздух, пропитанный парами алкоголя и табака, казалось, сгустился в небольшом помещении, звучали разговоры, горели свечи, слышался стук кружек по столам.

После нашего появления народ в таверне вдруг заметно приумолк. Сидевшие за столами забулдыги с тяжелыми, оплывшими, как восковые свечи, лицами словно по команде повернули головы в нашу сторону и мрачновато наблюдали, как мы идем к стойке. Тишина воцарилась такая, что я явственно слышал, как скрипят и прогибаются доски, когда на них тяжело ступает Кар Варнан.

– Да это же Дарт Вейньет, – прошептал кто-то.

– Ш-ш-ш, – шикнули на него, и вновь воцарилась тишина.

Ламас недоуменно озирался, он потянул меня за рукав.

– У меня дурное предчувствие, милорд, – испытывая нервное напряжение, колдун запустил пальцы в бороду и принялся там копошиться.

– Спокойнее, Ламас, – едва слышно проговорил я, – просто меня уже знают, я стал популярен в народе…

– Может быть. – Ламас немного успокоился, но бороду не оставил.

В абсолютной тишине мы приблизились к стойке. Хозяин таверны был совсем бледный и какой-то растерянный, лоб его покрывала испарина, а толстые пальцы заметно дрожали.

– Здравствуйте, милорд, – срывающимся голосом проговорил он.

Похоже было, что этот человек находится всего в одном шаге от того, чтобы упасть на пол и забиться в истерике.

– И он меня узнал, – я обернулся к Ламасу, – ну, что я говорил? Ты ведь узнал меня?

– А кто вас не знает, – хозяин вытаращился на меня и всхлипнул, – вас все знают…

Из его глаза вдруг выкатилась большая слеза и упала на стойку.

– Эй, ты чего это? – спросил Кар Варнан, заглядывая трактирщику в лицо. – Чего ревешь-то?

Тот махнул рукой в сторону зала:

– Вот пришли, пьют, а платить…

– Эй ты, собака, а ну-ка закрой пасть! – резко оборвал его какой-то крепкий малый. Он так резко поднялся из-за стола, что его стул отлетел далеко назад. – Догавкаешься, паскудина, пришибу!

– Вот видите. – Трактирщик поспешно повернулся к крепышу и сделал жест, как будто зашивает рот.

– Так-то лучше, – крепыш вразвалку направился к стойке. Судя по его походке, он был очень уверен в себе, – хотел засвидетельствовать свое почтение, милорд, – самодовольный тип приложил руку к груди, – я, да и все мои ребята ваши самые ярые сторонники…

– Вот как, рад слышать, – откликнулся я, – а что, эти люди все с тобой? – Я обвел зал указательным пальцем.

– Ну да, я – их главарь, мы в некотором роде банда, а меня зовут Куилти, может, слышали?

– Никогда, – признался я. Куилти заметно расстроился.

– Как же так? – спросил он. – А я вот о вас много чего слышал. Вы вроде как тоже грабежом промышляли…

– Слухи иногда бывают правдивы, а иногда обманчивы, – уклончиво ответил я – мне не очень-то хотелось вспоминать о прошлом, из-за которого я заслужил прозвище Король оборванцев. Пределы побери, это досадное прозвище преследовало меня и по сию пору! Хотя иногда, как показывает практика, даже дурная слава оказывается полезной. Она, например, расположила ко мне одноглазого Ревву, да и этих разбойников, похоже, тоже…

Куилти мой противоречивый ответ вполне устроил.

– В вашем-то случае скорее правдивы, а, милорд? – И он подмигнул мне серым глазом, ощерив в улыбке неровные зубы. – Пришли выпить эля?

– И перекусить, – сказал ему Кар Варнан.

– Понятно, понятно, – главарь разбойников сделал шаг назад, – не буду мешать.

– А ты и не мешаешь, – нагло заявил Варнан, но Куилти только покивал.

– Дай нам светлого эля, – попросил я трактирщика. Дрожащими руками он принялся цедить эль, еле слышно причитая.