Элинор разрыдалась вслух. Иэн тоже? И Иэн тоже? Она не вынесет этого. Она только отплакала по Саймону, и теперь ей приходится начинать плакать по Иэну, и этот плач будет еще более горестным. Элинор не в чем было упрекнуть себя в связи со смертью Саймона: он умер мирно и даже охотно. Но Иэна она убила так же верно, как если бы сама держала в руках меч или булаву, которая обрушилась на него. В своей похоти и страхе одиночества она откликнулась на его предложение жениться — и теперь он умрет из-за ее слабости, и она ничего не может сделать.

Стон, донесшийся с кровати, положил конец самобичеваниям Элинор. Какая же она идиотка — сидит и рыдает, когда еще ничего не случилось! Она поднялась и поспешила в переднюю, где отдала распоряжение, чтобы немедленно раздобыли песку и принесли кувшины с холодной водой. Песок нужно нагреть на огне и затем рассыпать в мягкие мешочки, а еще найти какие-нибудь тряпочки и размочить в воде.

Пока все готовилось, Элинор быстро подошла к кровати и раздвинула занавески. Иэн спал так глубоко, что его веки даже не шелохнулись, когда лица его коснулся яркий свет. Элинор принесла сумочку с лекарствами и со всей осторожностью и лаской принялась смазывать кровоподтеки Иэна. Он даже теперь не шелохнулся, хотя время от времени стонал.

Этой ночью впервые за много лет к Элинор вернулись кошмары, но к утру ее отчаяние начало постепенно стихать. Не только потому, что Иэн спал уже спокойнее и естественнее, но и потому, что лечение его измученного тела холодными и горячими примочками вроде бы принесло свои результаты. Он ворочался уже достаточно свободно, и стоны сменились молчанием или случайными охами, когда поворачивался на больной бок. За два или три часа до рассвета он проснулся и ошалело посмотрел на Элинор.

— Что ты делаешь? — пробормотал он ворчливо.

— Лечу твои синяки, чтобы ты не был завтра неповоротливым, как бревно, — отрезала Элинор.

Он облизал губы, и Элинор требовательно вытянула руку с пустой чашей. Служанка торопливо налила в нее разбавленное вино. Элинор приподняла Иэну голову и поднесла чашу к губам. Он жадно выпил, затем вновь открыл глаза, щурясь от света.

— Ложись, — жалобно произнес он. — Уже так поздно. Предоставь служанкам присматривать за мной. Я не могу спать, когда тебя нет рядом.

Элинор подавила смешок — а что же он делал до сих пор? Поразмыслив, однако, она посчитала это хорошей идеей. Она очень мало спала прошлой ночью, а этой вообще не ложилась. Она знала, что ей придется снова быть рядом с королем. Что бы ни произошло, она не должна доставить ему удовольствие своей слабостью. Кроме того, если случится худшее, ей потребуется светлая голова, чтобы сориентироваться в обстановке. Несколько часов сна не повредят и ей.

Элинор проспала даже больше, чем собиралась. Смутно знакомый звук встревожил ее, и она проснулась в пустой кровати. Ее охватил ужас.

— Иэн! — закричала она, вскочив с кровати.

— Элинор! — воскликнул Иэн.

И Вильям Солсбери, который только что закрыл за собой дверь, — именно этот звук и разбудил Элинор — вежливо отвернулся.

— Прошу прощения, — пробормотала Элинор, поспешно возвращаясь за занавески, и натягивая халат.

— Не стоит, — с усмешкой ответил Солсбери. — Такое приятное зрелище не может оскорбить глаз.

— Приятное, — рассмеялась Элинор, быстро причесавшись и заплетая косу. — Я такая растрепанная, что, наверное, похожа на ведьму.

— Мадам, если ведьмы выглядят именно так, я с удовольствием завел бы дружбу с этой нечистой силой.

— Прекратите совращать мою Жену в моем присутствии, — весело произнес Иэн. — Возьмите стул и садитесь рядом со мной. Мне очень жаль, что я вынужден заставлять вас заниматься самообслуживанием. Но колено не слушается меня.

Несмотря на эту жалобу, Элинор воспряла духом, взглянув на мужа. Серое от усталости лицо порозовело; глаза сияли, но здоровым блеском. И что самое главное, он уже поглотил огромный завтрак и, в общем-то, был не против съесть еще. Правда, движения его были скованы и, наверное, причиняли боль, хотя лицо не выдавало этого. Тем не менее Элинор предположила, что, когда его мышцы разогреются в действии, они будут послушны ему. Солсбери выглядел, однако, далеко не таким удовлетворенным. После того как его приятное изумление от появления раздетой Элинор прошло, стало очевидно, что ему явно не по себе.

— Вы рано на ногах, — сказал он Иэну.

— Рано? — удивился Иэн и посмотрел в окно, ярко освещенное солнцем. — Должно быть, заутреня уже прошла. Я должен быть на месте, чтобы расставить людей до третьей службы.

— Вы слишком утомлены. Вам, наверное, стоило бы уступить свое место другому. Несколько человек уже предложили заменить вас.

Иэн еще больше удивился и даже немного обиделся:

— Да, вчера мне пришлось потрудиться, но что из того? За ночь я полностью восстановил силы. Вы сами можете видеть это.

— Но вы же сказали, что у вас повреждено колено.

— Это… Да, колено болит при ходьбе, но не помешает мне сидеть на лошади. Вчера, может быть, эго действительно поставило бы меня в худшее положение, но сегодня мы с копьями биться не будем, — резко ответил Иэн.

Солсбери посмотрел на Элинор, которая наполнила вином кубок и протянула ему. Лицо ее застыло как камень.

— Вы хотите, чтобы я ушла, милорд? Я уйду, если от этого вам будет легче. Но уверяю вас, что вы не можете рассказать мне об опасности, подстерегающей моего мужа, больше, чем я уже знаю.