Абстракция, понятно, но цвет богатый, и, даже несмотря на очевидную одномерность изображения, Джемм ощутила исходящую от картин энергетику.

— Послушай, это же… здорово. Просто здорово и… — она подыскивала слова, которые не выдали бы ее невежество, — сильно, впечатляюще… жутковато даже! А ведь я современное искусство не очень люблю. Но эти вещи великолепны!

— Спасибо. — С маской деланного равнодушия, но явно довольный, Ральф захлопнул альбом. — И хватит расспросов о нас. Расскажи-ка лучше о себе.

Эта тема никогда не приводила Джемм в восторг, и она быстренько, в двух словах, рассказала о театральном агентстве «Смолхэд менеджмент», куда устроилась три года назад, о своем недавнем повышении — секретарское место она сменила на должность менеджера по работе с юными дарованиями, а теперь набиралась опыта у своего босса, Джарвиса Смолхэда, который возлагает на нее, Джемм, большие надежды. В агентстве не обходится без своих маленьких закулисных трагедий и драм с участием героев-любовников и примадонн, и каждый инцидент приходится утрясать лично. Упомянула Джемм и зануду Стеллу с ее нездоровым интересом к чужой личной жизни; про свою эксцентричную мамочку и долготерпеливого отца; про идиллическое детство, прошедшее в пасторальном коттедже в Девоне. До появления на Альманак-роуд Джемм (Джемм — это сокращение от Джемаймы) жила вместе с сестрой Лулу в огромной, убого обставленной квартире в тупике Куинстаун-роуд. Недавно Лулу решила переехать к своему парню и его трем детям от первого брака. Джемм могла остаться, ее даже просили об этом, но она предпочла сменить жилье.

За разговорами Джемм со Смитом убрали со стола (3 : 0 в пользу Смита), и чем дольше Джемм за ним наблюдала, тем больше убеждалась в своей правоте. Из двоих друзей Смит определенно спокойнее. Спину за столом держал прямее, вел себя вежливее, смеялся сдержаннее. И вместе с тем в Смите чувствовалась некая уязвимость, трогавшая сердце Джемм, грусть какая-то… одинокость.

Ральф более живой и веселый, больше похож на нее, зато именно с чуточку скованным Смитом она ощущала родство душ.

Главное — выбор сделан, а уж запустить процесс и направить события в нужное русло — это раз плюнуть. Возьмет, фигурально выражаясь, Смита за руку и осторожненько поведет по пути к счастью. Вот только прыти подобной от судьбы Джемм никак не ожидала.

Незадолго до одиннадцати Ральф, чуть покачиваясь, встал из-за стола, галантно поцеловал Джемм руку, рассыпался в благодарностях за ужин, ставший вехой в его гастрономическом опыте, и удалился к себе, оставив ее со Смитом наедине.

Джемм тут же взяла быка за рога.

— Ты веришь в судьбу? — спросила она напрямик, сворачивая «косячок» на кухонном столе.

— М-м-м?

— Ну, в то, что все в жизни происходит не случайно, что все предопределено. Вот я, к примеру, оказалась здесь. А если бы мне понравилась другая комната, то сейчас я была бы на другой кухне, общалась бы совсем с другими людьми и понятия не имела бы о вашем с Ральфом существовании. — Джемм помолчала. — Но этого не могло случиться, понимаешь? — Она колебалась, гадая, насколько может быть с ним откровенной.

Смит же гадал, к чему она, собственно, клонит, и упорно, но безуспешно пытался сфокусировать взгляд.

— Сразу предупреждаю — то, что я скажу, тебе покажется идиотизмом. Обещай, что не примешь меня за шизанутую.

Смит потянулся за бутылкой текилы.

— Обещаю.

— Мне с детства часто снится один и тот же сон. Смит пододвинул к ней бокал с текилой. Ну и забавная же девчонка.

— Ничего особенного, — продолжала Джемм. — Извилистая улица, красивый высокий дом с цокольным этажом, обсаженный деревьями. Я иду по улице, заглядываю в квартиру полуподвального этажа и вижу парня, который сидит на диване спиной к окну. Он курит и с кем-то разговаривает, но я не вижу с кем. Мне ужасно, ужасно хочется зайти. Квартира кажется такой теплой, такой уютной; я чувствую, что это мой дом, что я обязана здесь жить и просто не имею права проходить мимо и этого дома, и человека, которого пока не знаю. Вот и весь сон. Так вот… когда я сюда пришла, то узнала ТУ САМУЮ квартиру! Я заглянула в окно — как и во сне — и увидела человека, который сидел на диване ко мне спиной и разговаривал с кем-то в глубине комнаты. Все точь-в-точь как во сне! — Она запнулась, а потом спросила с нервным смешком: — Думаешь, у меня крыша поехала?

Смит стер усмешку, дрожавшую в уголках губ. Не имея представления, куда может завести странный рассказ, он почему-то был совсем не против болтовни. Поэтому изобразил крайний интерес:

— Ничего подобного я не думаю. Наоборот, все это очень любопытно. Потрясающе, я бы сказал.

— Но это еще не все. Надеюсь, ты не сочтешь, что я вываливаю на тебя… Ой, даже не знаю, говорить или нет…

Смит пристроил подбородок на сцепленных ладонях и уставился на Джемм немигающим взглядом:

— Продолжай. Сгораю от нетерпения.

— Одним словом, дело не только в квартире. Дело в том человеке. Во сне я точно знаю, что он предназначен мне судьбой. Понимаешь, о чем речь?

Нет. Смит понятия не имел, о чем речь, зато отлично чувствовал другое: с каждой минутой эта шальная девушка становилась все ближе… Он буквально видел, как придвигается к этому немного кукольному личику и целует эти пухлые губы… Но уже в следующую секунду, вспомнив Шери, представил себе ее там, наверху, изящно прикрытую кремовой шелковой простыней (постельного белья Шери он, понятно, никогда не видел, но разве может быть оно иным?), с разметавшимися по подушке золотыми прядями. Представил, как высокая грудь под пеной кружев едва заметно вздымается и опускается, мысленным взором увидел, как Шери поворачивается во сне, вытягивается, как шелк соскальзывает с ее безупречного тела, приоткрывая стройную загорелую ногу, как с губ срывается чуть слышный, чувственный вздох — и Шери вновь погружается в сон…

— Скажи честно — по-твоему, я полоумная, да? Вот черт. Так и знала. Не надо было ничего говорить.

— Чт-то? Да нет же, нет! Господи, извини. Я просто задумался. — Смит виновато улыбнулся. Желание поцеловать Джемм не проходило, да и мысль эта не казалась уже нелепой. Подняв стакан, он кивнул: — Твое здоровье!

— Брр! — Лихо опустошив свой стакан, Джемм передернула плечами.

— Дрянь, — согласился Смит.

Оба молчали, поглядывая то на дно стаканов, то друг на друга. Что-то явно витало в воздухе. Что-то должно было произойти.