— Никого я не «встретил»! — рассмеялся Ральф, вернув ей тычок. — У меня уже есть подружка, не забыла?

— Ах да! Прелестная Клаудия. — Налет сарказма в голосе Джемм удивил и обрадовал Ральфа.

— Что ты имеешь против Клаудии, интересно? — Ничего… — Джемм сделала глубокий вдох, — кроме того, что ты с ней не счастлив и заслуживаешь, на мой взгляд, лучшего. — Джемм сконфуженно ковыряла пальцем влажную землю в пластиковых горшках с ростками.

— Да благословит тебя Господь, Джемайма! Я никак не рассчитывал на такую заботу. — Ральф ерничал, а сердце неслось со скоростью лидера «Формулы-1». Дождался! Она думает о нем, думает. — И кто же, по-твоему, мне подойдет больше? — поинтересовался он и вздернул бровь, продолжая изображать шута.

— Откуда мне знать? Та, с которой тебе будет хорошо; та, которая оценит такого отличного парня, вместо того чтобы ныть целыми днями; та, которая вдохновит на любимое дело, вместо того чтобы обходиться как… как… с безголовым жиголо, вот!

Ральф зашелся в хохоте:

— Жиголо безголовый! А ведь ты права, именно так она меня и воспринимает. Жиголо! Ха-ха-ха!

— Нет, Ральф, я серьезно. В мире отчаянно не хватает хороших ребят, а ты тратишь время на Клаудию. Поверь мне, сотни, тысячи милых, славных девушек будут счастливы с тобой подружиться, а ты забудешь о своих комплексах и займешься наконец тем, что тебе действительно дано. Искусством. Уверена в этом, — добавила Джемм, захлопнула дверцу сушильного шкафа, где подрастали чили, и направилась в кухню. — Девицы вроде твоей Клаудии действуют мне на нервы — они порочат весь женский пол. Отправь-ка ты ее в отставку, Ральф, и начинай опять рисовать.

— Лучше я начну рисовать и проверю, надо ли давать Клаудии отставку.

— Не можешь жить без секса?

— Да уж, отрицать бесполезно, я по этой части прожорлив.

Джемм сунула пульверизатор для поливки под раковину.

— Не хотелось бы, чтобы ты возвращался к холсту только потому, что я попросила, но если созрел, по-моему, стоит попробовать. Хотя бы разок в неделю. Втянешься, вот увидишь. В жизни все так: чем дольше что-то откладываешь, тем труднее потом браться… — Она помолчала. — Давай, Ральф, не откладывай. Завтра же и начинай. Поднимись пораньше и поезжай в студию. Если даже ничего не напишешь, если даже на пороге развернешься и уйдешь, все равно первый шаг будет сделан. Ты вырвешься из замкнутого круга ничегонеделания. Согласен?

— Ладно. — Он сделал вид, что сдался под ее напором. — Ладно. Одна деталь: что ты подразумеваешь под словом «рано»?

— Не будем мелочиться. Семь часов.

— Никогда. Восемь.

— Половина восьмого, и ни секундой позже.

— Кошмар. Ладно, договорились, хотя это садизм. Сама ведь не встаешь в такую рань.

Джемм улыбнулась:

— Тебе понравится, обещаю. Ты будешь гордиться собой.

После чего наступил момент, до боли знакомый Ральфу, — в замке заскрипел ключ Смита, лицо Джемм осветилось счастливой улыбкой, и она упорхнула прочь. Прочь от Ральфа, в объятия к Смиту.

Зато сейчас, пусть на несколько минут, пока Смит спит, она вновь принадлежит Ральфу, она готовит ему завтрак (а Смиту, между прочим, никогда не готовила), суетясь на кухне в подобии какой-то одежонки. Чтобы не упустить драгоценных минут, он на скорую руку принял душ, быстро, но по возможности аккуратно оделся в свежую одежду, брызнул своим шикарным лосьоном после бритья (память от предшественницы Клаудии), взъерошил «ежик» и отправился к Джемм.

Джемм вылавливала из консервной банки последние фасолины.

— Терпеть не могу, когда что-то остается, — объяснила она. — Жалко. Такое ощущение, словно их предали. Так… сейчас подогреем. Стол накроешь, пока я закончу с самой ответственной процедурой?

Накинув фартук, она завязала тесемки на спине — футболка чуть приподнялась… э-эх, опять на дюйм недотянуло. Разве что ей придется полезть за чем-нибудь в верхний шкафчик… за горчицей, к примеру, или за кетчупом…

— Кетчуп не подашь, Джемм? Он в шкафчике у тебя над головой.

Ральф затаил дыхание; футболка Смита все утро упорно, будто нянька-ханжа, прикрывала бедра Джемм, но теперь-то… Даже ее ослиному упрямству не устоять против упражнения по извлеканию кетчупа.

Джемм приподнялась на цыпочках, спина ее напряглась, рука начала путь к шкафчику, футболка дрогнула и поехала вверх… на миллиметр… на два… на три. Есть! Почти! Господи, еще чуть-чуть … Ральф замер. Ну же… Черт! Черт! Пока одна рука Джемм шарила на полке, вторая вцепилась сзади в подол и натянула футболку на бедра. Так не бывает! Ральф не желал верить собственным глазам.

— Держи. — Джемм, в счастливом неведении о разочаровании Ральфа, протянула ему бутылку.

Так-то вот, приятель. Взгляни правде в глаза: не светит тебе насладиться зрелищем голой Джемм. Но господи, как хочется увидеть. Если попка у нее хоть капельку похожа на гладкие, упругие бедра… он должен эту попку увидеть.

— Ой, прости, забыл. А горчицу? — Ральф с виноватой миной кивнул на тот же шкафчик.

Беззлобно фыркнув, Джемм опять поднялась на цыпочки. Горчица стояла гораздо дальше, у самой стенки, так что, не опершись второй рукой на стол, не дотянуться. Попалась! Ральф не сводил жадного взгляда с ее бедер: так… так… так! Есть! Во рту у него пересохло. О-о… прекрасная, роскошная, шелковая, кругленькая…

— Надеюсь, ты на мою задницу не смотришь, Ральф Маклири! — Джемм развернулась к нему с банкой горчицы в руке.