— Леска выдерживает самое большее семьдесят кило.

— Всего-то? Так какого черта мы… — Я прицелился и выстрелил. Неплохо! — Сюда приехали?

Тим фыркнул и пожал плечами. Следуя его примеру, я немного подождал и, когда леска перестала выбегать из удилища, слегка подтянул ее и заблокировал, затем поставил удилище на какие-то подсунутые Тимом козлы. Похоже, это было всё, что следовало сделать, чтобы извлечь желанный экземпляр из водных глубин.

— Может, я подготовлю фотоаппаратуру? — спросил я Тима с легкой иронией.

Напряженно уставившись на ровный зеленый огонек на рукояти удилища, он кивнул, совершенно меня не слушая.

— Да, хорошо.

Мысленно усмехнувшись, я уселся поудобнее и тоже уставился на датчик поклевок.

— У тебя нет какого-нибудь сонара или системы наведения? — спросил я через пять минут, убедившись, что за датчиком можно следить и краем глаза и что рыбная ловля доставляет больше удовольствия, когда смотришь не в одну точку.

— Издеваешься? — возмутился он, восприняв мои слова всерьез. — Это спортивная ловля!

Господи, спортивная, надо же!

Датчик на моем удилище неожиданно мигнул. У меня перехватило дыхание, бешено заколотилось сердце, разгоняя по организму адреналин, который иначе разнес бы мне череп. Я бросился к удочке, схватил ее и профессионально подсек. Ничто не сопротивлялось, удилище описало длинную дугу на фоне неба, и, прежде чем я успел среагировать, его конец пролетел над моей головой назад. Я свалился на спину вместе со стулом. Тим что-то кричал, а я почувствовал, как удилище дрогнуло. Трясущимися руками мне удалось повернуть удилище панелью управления к себе, я нажал кнопку сматывания лески и, уже чувствуя, как заработала катушка, начал подниматься на ноги. Здорово! В ушах стучало, я тяжело дышал… Прежде чем Тим успел ко мне подбежать, я уже стоял с удочкой, направленной в небо над водной поверхностью, и подтягивал к берегу рыбу. Та, видимо, была немаленькой — удилище начало гнуться, катушка пискнула. Тим схватил мою удочку и быстро что-то подкрутил на рукоятке.

— Везет же дилетантам! — сплюнул он.

Я развернулся, выхватив удилище из его рук.

— Моя рыба! — завопил я.

— Твоя, сумасшедший, — буркнул он и глубоко вздохнул. — Не дай ей теперь сорваться, не подтягивай всё время, пусть устанет.

Он отошел на два шага и остановился у столика.

— Ну, развлекись наконец. Оно того стоит!

Налив себе бренди, он движением брови спросил меня, не хочу ли и я выпить, но я отказался. У меня, черт побери, рыба на крючке, а он тут с каким-то бренди?!

Я снял палец с кнопки — тихий визг прекратился — и почувствовал рывок. Не знаю почему, но у меня возникла ассоциация с толчками ребенка в утробе матери. Просто — чувствуешь что-то живое, чувствуешь, но не видишь. Я чувствовал рыбу. Она дернула, пискнул тормоз, отпуская леску, потом удилище ушло влево, покачнулось, еще влево и быстро вернулось обратно. Я подождал, пока прекратится писк тормоза, и, вспомнив фильмы о рыбной ловле, начал поднимать удилище и опускать, одновременно сматывая леску. Это продолжалось три или четыре минуты, рыба перестала сопротивляться, словно чувствуя, что на другом конце удилища стоит Человек. Я увидел ее на расстоянии семи-восьми метров от берега, она хлестнула хвостом и наконец сдалась. Я вытащил рыбу на берег, не дожидаясь Тима, который побежал за сачком.

— Линь, — сказал он, хватая рыбу и взвешивая ее в руке. — Килограмма полтора, не меньше. — Потом отдал мне ее и, отскочив, достал из кармана маленький «Панасоник», немного повозился с ним и распорядился: — Ну, теперь отцепляй и в воду.

— Как это… в воду? — опешил я. — В воду? Мы что, ее не съедим?

— С ума сошел? Мы не для того выпускали рыбу в этот водоем, чтобы сейчас ее сожрать. Иди в рыбный магазин Уокингса и купи семнадцать кило филе.

Он подскочил ко мне и вырвал линя из моей руки. Я даже не успел его как следует рассмотреть. Тим ловко вынул крючок из пасти и посмотрел на меня:

— Выпустишь сам, или мне это сделать?

— Я поймал, — патетическим тоном произнес я. — Выпускай сам.

Я подошел к столику, вынул изо рта изжеванную резинку, сунул в упаковку, добавил отклеенный от дна упаковки нейтрализатор и теперь уже с чистой совестью швырнул на землю — через три часа от нее не останется и следа. Потом налил себе бренди и выпил. Вкус был отменный. Руки постепенно переставали дрожать. Дыхание возвращалось в норму. Тим сидел на корточках у воды и пытался расшевелить положенного туда линя. Наконец, рыба ударила хвостом и ушла в глубину. Эйхем встал и вытер руки о штаны.

— Только не говори, что тебе не понравилось! — бросил он, не глядя на меня.

— Конечно, — согласился я. — В конце концов…

В моей машине раздалась трель телефона. Я вскочил и, подбежав к ней, нажал кнопку соединения, одновременно понизив громкость звука — могла звонить Эйприл, но на экране появился ее муж. Как всегда, он не в состоянии был скрыть своих чувств — весь его вид говорил о том, что он зол и ошеломлен, словно хотел оторвать торчащую из ширинки нитку, а вместо этого вырвал себе лобковый волос.