Полтора часа спустя комп сообщил, что чужой зонд покинул его внутренности. Было четыре часа с минутами; я убедил себя, что избитый человек, после нескольких граммов обезболивающего, не просыпается ни свет ни заря и не звонит приятелю на другой конец континента, чтобы пожаловаться ему на стук в висках. Тихо, на цыпочках, будто кто-то прослушивал мой дом, я вернулся к кровати, лег на пушистое одеяло и начал анализировать свое поведение за последние две недели, в поисках возможных ошибок.

И — о чудо! — заснул.

Проснувшись около семи, я поспешно заварил кофе и просмотрел новости криминальной хроники округа, затем сел у телефона с большой оранжевой кружкой в руке. Гришка ответил лишь после пятого звонка. У него были мокрые волосы и полотенце на плечах. Могло бы показаться, что он выскочил из-под душа, на самом же деле — сунул голову под кран. Мокрые волосы — ничего не происходит. У меня — происходило. Возле меня стояла кружка.

— Привет!

— Привет! У меня какие-то кляксы на экране, или ты разбил себе морду? — спросил он со славянской непосредственностью.

— Мог бы быть и поделикатнее, — ответил я и отхлебнул из кружки. Он должен был увидеть, из чего я пью, и наверняка уже всё понял. — Вчера меня избили двое придурков. Я думал, что это какие-то пацаны из-под магазина, но, похоже, всё-таки нет — сегодня мне что-то стукнуло в голову, и я посмотрел криминальную хронику. Оба мертвы, перебрали «белого шторма». Ты бы поверил?

— А ты нет?

Я покачал головой:

— Как и полагается профессиональному детективу… — это следовало понимать так: «Подтверждаю, что оранжевая индийская кружка означает: ко мне вломились в комп», — я умею складывать два плюс два. Кто-то им приказал припугнуть меня, вот только что-то тут не сходится… — Я глотнул кофе. — Ну, знаешь — припугнуть… Не знаю за что, но пусть будет так. Но два трупа… Это наверняка как-то связано с той Валери Полмант, никак иначе. А что у тебя?

В конце концов, нужно же было, особенно если за мной следили, продемонстрировать хоть какую-то работу мысли! Идиот, ввязавшийся в самую гущу событий и ведущий себя как последний дурак, выглядел бы вдвойне подозрительно. Мы болтали еще минут пять. В Нью-Йорке ничего особенного не происходило. Спокойный, тихий город на востоке страны.

— Скотти? Может, мне приехать, а? Если кто-то за тобой охотится, то, может быть, пусть лучше охотится за двоими? — спросил он под конец, вытирая полотенцем волосы.

Я задумался. Мы раз и навсегда договорились, что не будем изображать из себя дураков, — если нас подслушивают, у них не должно возникнуть впечатления, что мы что-то знаем и скрываем, мы не можем притворяться глупее, чем мы есть на самом деле. Я хороший частный сыщик, умный и сообразительный, значит, я должен однозначно связывать свое избиение и смерть нападавших. Иначе ничего не получится — либо на меня вообще не станут обращать внимания, либо просто пристрелят, а меня не устраивало ни то, ни другое.

— Знаешь что? — с умным видом кивнул я. — Приезжай. Но не сходи с ума, не увольняйся с работы, не бери чартер… Просто возьми отпуск и одежду потеплее и приезжай. Пойдем на рыбалку.

— Вроде говорили про лыжи?

— Снега нет, зато есть рыба.

Он сказал что-то не по-английски — впрочем, об общем смысле сказанного я догадался. Кажется, он чего-то пожелал моей матери.

— Ладно, будешь что-то знать — звони. Приеду за тобой в аэропорт.

— Договорились. Пока.

Я допил кофе и, относя кружку на кухню, стукнул ею о край стола. Осколки я выбросил в утилизатор, где их перемололо в мелкую пыль. В мире не было второй такой кружки, никто ею не воспользуется, даже если каким-то образом сумеет расшифровать наши коды. Так-то дорогие преступники. Скотт Хэмисдейл идет по следу. Вам об этом известно — так что действуйте.

А я буду ловить… как там говорится — рыбку в мутной воде?

— Соединение с шерифом Барсмортом, — сказал я, включая телефон. Мгновение спустя на экране появился дежурный. — Добрый день. Скотт Хэмисдейл, хотел бы поговорить с шерифом.

— Его нет, но сейчас я вас переключу…

Он нажал какую-то клавишу, по экрану побежали зигзаги. Появился Хольгер, исчез и появился снова.

— Да?

— Тебе известно что-нибудь о парочке из Донкея? Некие Мило и Фелисити?

Он молчал, пристально глядя на меня. Я подумал, что пропала связь, что это всё-таки провинция, что я смотрю на последнюю, перед тем как окончательно прервется соединение, неподвижную картинку шерифа, но он наконец пошевелился. Однако выражение его лица было всё таким же странным, словно он о чем-то размышлял… Словно проверял, есть ли у него свободное место в камере!..

— Кто тебе разбил морду? — процедил он.

— Именно они, по конкретному заказу. Может быть, всё должно было закончиться мокрым делом, но мне повезло. А сегодня я услышал, что они покинули этот мир. Полагаю, вам подсунули два нафаршированных наркотиками трупа…

Он машинально кивнул, а потом сообразил, что как бы выдает подробности постороннему.

— Зря ты мне об этом сказал, — бросил он. — Теперь мне придется считать тебя одним из главных подозреваемых. У тебя есть мотив — месть за избиение, есть опыт и возможности…