— И что?..

— Отто, они все на меня так смотрели! Понимаешь?! — голос Ильзе задрожал. — Все! Я почувствовала себя потаскухой, падшей женщиной.

Понимаешь?! Я ловила взгляд мужчины, и он тут же менялся — оживлялся, как у голодного пса, завидевшего кусок парного мяса. Похоть. Сразу похоть в глазах, понимаешь?! Как щелчок! Раз, и все — они уже готовы, они в стойке! Они только и ждут команды — можно им начать или нет.

Чудовищная штука — если мужчина хочет, то он уже не воспринимается как мужчина. Он как бы силу свою теряет, понимаешь? Власть. Им… Им нельзя восхищаться! Власть восхищает. А в них власти нет. У тебя власть, а не у них. Ты им или даешь, или не даешь. Ты решаешь. Они хотят, а ты решаешь — да или нет. А решать должен мужчина, понимаешь? Но для этого он не должен тебя хотеть! Безвыходная ситуация. Понимаешь — безвыходная!

— Но Ильзе, вы…

— И только один, понимаешь? Только один — нет. Я смотрю на него, а он отводит глаза в сторону. Отводит и не глядит на меня. Отводит и все. Понимаешь?! Я стала его разглядывать. И вижу — он красивый, умный. Он благородный. Понимаешь — он один! И я поняла, что я никого не хочу. Я его хочу. Понимаешь?! Его! Такого!

И я хочу, чтобы он подошел ко мне… Спокойно, не торопясь, как бы невзначай, словно у него нет никакой цели, никакого намерения. Случайно… Подошел бы и… Дальше мне не придумать, никак не придумать… Как-то он должен подойти особенно… Потом сказать… Нет. Не надо. Пусть ничего не говорит. Он должен просто…

— Альфред? — Отто вдруг понял, что Ильзе говорит об Альфреде, о том, к кому она так по-дурацки приставала в кафе.

— Альфред? — от удивления Ильзе даже откинула назад голову. — Ты знаешь, как его зовут? Того — беленького? Ты знаешь?!

— Да, я знаю, — тихо, с опаской ответил Отто. — Мы с ним вместе учились. Давно…

— Дай я вылижу твои ноги! — заорала Ильзе. — Дай, правда! Дай! Я вылижу! Я вылижу твои ноги!

От ужаса Отто подскочил на сидении и с размаху ударился в потолок машины.

— Да что там у вас такое происходит?! — не выдержал водитель. — Я сейчас полицию вызову!

От удара Отто на долю секунды потерял сознание. Ильза схватила его ногу и начала проворно развязывать шнурки его ботинок.

— Нет! Нельзя! Перестань! — кричал Отто. Водитель остановил машину, вышел и открыл заднюю дверь:

— А ну выметайтесь отсюда! Извращенцы! Быстро!

Только сейчас, когда таксист вытягивал Ильзе из салона, Отто понял, что он — водитель — араб или даже мулат. Кровь бросилась Отто в жилы — нечистокровный прикасался к Святой Супруге!

— Господи, что ж с ней такое?! — экраны потухли, Данила с ужасом смотрел на Гаптена.

— У всех истерика, видимо, что-то будет, — тихо и вдумчиво сказал Андрей. — А девушка влюбилась в этого Альфреда. Ей лет двадцать семь, двадцать восемь. Сексуального опыта нет. Завтра предстоит некий ритуал сексуального характера. Да… Ей не позавидуешь.

— В каком смысле? — не понял я.

— Психика может не выдержать, — развел руками Андрей. — Истерический паралич или ступор… Не знаю, что именно, но что-то в этом роде.

— А почему тогда она бросилась на этого Отто, если в Альфреда влюбилась? — удивился Данила.

— Он сейчас — единственное, что связывает ее с Альфредом, — объяснил Андрей.

— И что? — не понял Данила.

— А вот так… — Андрей пожал плечами, мол — ну, и думай теперь.

— Гаптен, а что там вообще такое происходит? — спросил я.

— Пока не знаем, разбираемся, — ответил Гаптен, глядя в экран монитора. — Сейчас будут дополнительные материалы. На данный момент известно, что это националистическая группировка — «Орден Священного Копья». Фашисты и мистики. Им покровительствует кто-то из крайне правых австрийских политиков.

— А в ком из них Тьма? — Данила потер голову. — Тоже неизвестно?

— Похоже, что ни в ком.

— Это как? — удивился я.

— Есть кандидаты, — сказал Гаптен. — В принципе, любой из тех, кого мы сейчас видим, может оказаться Всадником… И Вильгельм, и Ханс, и Альфред, и Отто, и Ильзе. Плюс там еще целая группа, насколько я понимаю…

— А почему информация идет через Отто? — перебил Гаптена Андрей.

— У него самое стабильное поле, — пояснил Гаптен. — Во время нервного срыва информационное поле человека начинает мерцать, и мы не можем его удерживать. Как ты правильно сказал, у них у всех истерика. Но Отто оказался самым внутренне устойчивым…

— Крепкий орешек, — тихо сказы Данила.

— Да, — подтвердил Гаптен. — А в остальном — у нас там просто сгущение отрицательных энергий. Вот…

Гаптен нажал на пульт дистанционного управления, и на прозрачном экране сбоку от нас появилось некое подобие карты мира.