Что бы он там ни говорил Лаймонду, Уилл не думал, что отец стал бы безучастно смотреть, как его убивают. Он снова сделал бы то, что потребовали бы от него англичане. Но на сей раз, по грустной иронии судьбы, он, Уилл, стал бы причиной этого. Если бы сказал, кто он такой.

Он лежал, весь избитый, на холодных камнях, и думал: «Завтра в это время я уже выйду из игры». Однако настроение от этого не улучшалось.

Не улучшилось оно и у англичан, когда люди Грея обнаружили и привезли в замок две оставшиеся повозки и людей, сопровождавших обоз, которые были найдены связанными и продрогшими там, где Уилл их оставил, — у обочины дороги.

Когда их привезли, они, сжавшиеся в одних рубашках среди пустых корзин, стучали зубами от холода. Среди них не было ни единого, на ком оставались бы чулки, штаны или куртка, — ноги у них посинели, и всех пробирала дрожь.

Даже каменщики, заделывавшие дыры, оставшиеся после недавнего взрыва, побросали инструменты, чтобы поглазеть на несчастных, которые вовсю припустили к замку. Когда последний из прибывших вошел в теплое помещение, Дадли осмотрел обе повозки и поставил возле них стражу, после чего в приподнятом настроении отправился к Грею.

— Немного пива у нас все же есть. И кое-что из боеприпасов — порох и ядра.

Что еще он собирался сказать, осталось неизвестным. Дверь внезапно распахнулась, гобелены затрепетали, и в комнату, как пушечное ядро, влетел человек, завернутый в грязную холстину; солдатам у входа не удалось задержать его. Захлопнув дверь перед самым носом своих преследователей, он направился прямо к столу Грея.

— Madre de Dios! Caballeros, su ayuda… su venganza! Ladrones! [22] Пришелец уставился на лорда Грея горящим взором, и даже тот должен был отдать должное великолепию его гнева. — Не sido mortificado, insultado-hecho hazmerreir! Mirame! [23] — вопил оскорбленный, скидывая с себя холстину.

Секретарь Майлс не мог больше сдерживаться и оглушительно крякнул. Дадли и Грей, которым с трудом удавалось дипломатично помалкивать, смотрели на жалкие остатки сборчатой рубашки, отороченной серебряным кружевом, ныне разорванным в клочья; волосы испанца, некогда умащенные и завитые, были всклокочены, а голые ноги посинели от холода и от лодыжки до колена были вымазаны в смоле и перьях. Одинокая серьга болталась у смуглой щеки, задевая породистый нос.

Обретя такую уверенность в себе, какая и не снилась ему весь этот месяц, лорд Грей выразил свое сожаление и возмущение. Совместными усилиями Грей и Дадли усадили разгневанного посетителя в кресло, накинули на него плащ Дадли, принесли таз с горячей водой, чтобы смыть смолу с ног. Ему дали глинтвейну и предложили поговорить с господином Майлсом, который знал испанский. Но кабальеро выразил неудовольствие.

— Я говорю на шотландский perfecto [24] , — с достоинством сказал он.

— Ах так, — ответил растерявшийся Дадли.

Он, Грей и Майлс ждали дальнейшего развития событий.

Испанский джентльмен осмотрел свои ноги, а затем продолжил. Для начала он представился: дон Луис Фернандо де Кордова и Авила, командир отряда, сопровождавшего обоз, и рассказал оба всех своих родственниках с отцовской и материнской стороны. Мимоходом и без особого почтения он упомянул о его величестве императоре, обрисовал собственную полную приключений жизнь, сослался на нескольких своих соотечественников, служивших в Лондоне и Фландрии, и вспомнил пословицу «Un Sidalgo no debe a otroque a Dios, yal Rey nada» [25] .

Господин Майлс хотел было перевести, но Грей остановил его:

— Я догадываюсь.

— De veras [26] , — вежливо проговорил дон Луис. — Ваша светлость имеет настоящий кастильских произношение. Ваш испанский язык sin duda [27] не хуже моего.

Тут господин Майлс благовоспитанно уставился в пол.

— А теперь, — сказал дон Луис и разбрызгал воду, вставая на ноги, — Mas ven cuatro ojos que no dos [28] . Если сеньоры дадут мне и моим людям одежду, мы с вашей помощью будем погонять тех скотов, кто посягнул на нас, и убить их. — Смуглое лицо снова загорелось яростью. — Их вожак, вот кто я хотел бы встретить. Он не глупый. Устроил засада и лошадей. Ay, ay, Dios [29] . Когда я увидеть его…

— Если хотите, можете увидеть его сейчас, — спокойным голосом сказал Грей. — Он и большинство его людей заперты здесь.

— Что такое? Как так? — Лорд Грей с удовольствием отметил, что это произвело на испанца впечатление. — Pero-como ast? [30]

Ему все объяснили. Дон Луис слушал в изумлении, не замечая, как полы плаща полощутся в тазу. Наконец он вышел из воды, оставляя черные липкие следы на полу.

— Этот ужасный сеньор Уиль. Проведите меня к нему!

— Подождите минуту, сеньор, — резко сказал Грей. Дон Луис, ринувшийся было к двери, остановился на полпути. — Не знаете ли вы случайно, как зовут этого вожака?

— Конечно, знаю, — без обиняков изрек дон Луис. — А вы разве нет? Его звать дон Уиль дель Эскотия.

— Дон? — устало сказала Дадли. — Этого не может быть. Он шотландец.

— Да-да. — Дон Луис был расстроен собственной оплошностью. — Это я перевел, чтобы не забыть. Его зовут Уиль, но только по-шотландски, а по отцу он дель Эскотия, из Скоттов.