Он вспомнил о данном обещании:

— Я обещал сделать кое-что для нее… Полагаю, она вернулась в Богхолл?

— Нет. Она серьезно относится к дружбе. Последний раз, когда я ее видела, она направлялась в Далкейт к сэру Джорджу Дугласу, чтобы попытаться как-то сгладить последствия твоих усилий здесь.

Скотт вскочил:

— В Далкейт!

— Да, — мягко подтвердила Сибилла. — В то самое место, куда англичане совершили набег в воскресенье. Она, пожалуй, выбрала не самое удачное время.

Чтобы доставить Лаймонда во Флоу-Вэллис и самому возвратиться в Берик, Гидеону Сомервиллу пришлось дать крюк около ста сорока миль. Он пошел на это без колебаний и, двигаясь с максимально возможной скоростью, приехал в Флоу-Вэллис в понедельник сразу после полудня.

Неизбежная перепалка с женой началась, когда он переодевался.

— И где ты собираешься его держать? — язвительно осведомилась Кейт Сомервилл, поглядывая на супруга удивленными карими глазами.

Гидеон в предвкушении ссоры весь напрягся.

— В спальне в конце коридора на верхнем этаже. Под замком, разумеется…

— Ничего себе! — воскликнула Кейт. — О чем ты только думаешь! Там нет шелковых простыней! Нет пуховых перин! И чтобы добраться до скота, ему придется спуститься по двум лестницам и перейти через грязный задний двор — разве что он начнет с мышей.

— Кейт…

— А как насчет еды? Он привередлив? Мы можем предложить пару лягушек, хвост ящерицы, немного волчьих ягод с поганками!

— Кейт!!!

— Я думаю, что ты выжил из ума, Гидеон! — заявила Кейт, слегка успокоившись. — Ты сказал Филиппе?

Гидеон кивнул:

— Я сказал, что привез его сюда, чтобы наказать.

— О, тогда она уже точно пошла в спальню в конце коридора на верхнем этаже, прихватив длинный хлыст. Или дверь заперта?

Гидеон вынул ключ:

— Я поем и сразу поеду, дорогая. Мои люди останутся, будут охранять его и носить еду…

— А мне придется ждать, как преданной Пенелопе, очевидно, до старости. Ты не собираешься подать в отставку? О первой твоей отставке все, похоже, забыли. Нет? Хорошо, я пригляжу за твоим мерзким приятелем, но не вини меня, если после своего отсутствия ты найдешь совсем другого человека.

Она не теряла времени даром. Отослав Филиппу и оставив Гидеона обедать, Кейт направилась прямо к спальне в конце коридора на верхнем этаже и, воинственно выпятив грудь, вошла в нее.

Комната казалась пустой. Никого у окна или на стуле рядом, никого в кровати, никого у пустого очага. Оставалось только фамильное кресло, унаследованное Гидеоном, высокое, украшенное довольно неумелой резьбой, изображавшей разных зверей.

Ощерив зубы и выпустив когти, кресло стояло у окна, спинкой к двери. Обогнув его, Кейт обнаружила то, что искала.

Среди пузатых бегемотов, свесив руки и откинув голову, Лаймонд спал, и сон его был на редкость крепок. Одним пальцем Кейт приподняла испачканную кожаную куртку, но не стала будить спящего. Она узнала все, что хотела.

Внизу она накинулась на супруга:

— Зачем, Гидеон?

Он не сообразил.

— Что зачем?

— Будить во мне материнский инстинкт именно сейчас. Я вряд ли смогу теперь испытывать к нему враждебные чувства.

Гидеон вытер рот:

— Ты же сама хотела бичевания. Для этого он и здесь.

— Для чего он здесь, я не знаю, но он истекает кровью в твоем фамильном кресле.

В глазах Гидеона мелькнуло подобие улыбки.

— Не я нанес ему рану, однако же признаюсь: мы все утро скакали галопом. Он не жаловался.

— Тогда позволь мне сделать это за него, — вступилась Кейт. — В воздухе носится привычный аромат ужасных тайн. Ладно, пусть: инстинкт остается инстинктом. В конце концов, все тащат ко мне старые сломанные вещи, чтобы я их починила — в этом нет ничего нового. Когда ты вернешься?

— Скоро, я надеюсь.

Гидеон встал, попрощался с женой и бегом спустился во внутренний двор. Кейт смотрела ему вслед, терзаясь дурными предчувствиями и не разделяя добродушной уверенности своего мягкого супруга.

Спустя некоторое время по коридору верхнего этажа прошествовала процессия, достойная изумления: куча кастрюлек, предвещавшая Лукуллов пир, правда, с известными ограничениями для больного, а также кувшины, тазики, бинты, одежда, полотенца, мази и небольшая деревянная ванна, отделанная латунью. Выступавшая впереди процессии Кейт отперла дверь, на этот раз безо всяких церемоний.