— Да, бедняга, — согласился Гидеон. — Уилли, ничего, если я выеду сейчас, а не завтра утром? Я мог бы заехать к Кейт по дороге.

— По дороге? — произнес лорд Грей снисходительно. — Крюк в двадцать миль, как я полагаю. Но не беспокойтесь. Таковы все мужья — я сам был такой. Все нормально. Передайте ей от меня привет.

— Конечно, передам, — пробормотал Гидеон и бросился вниз по лестнице, сзывая своих людей.

Менее чем через полчаса он был уже в пути, а на следующий день, во вторник девятнадцатого июня — дома в Флоу-Вэллис.

Лаймонд оправлялся от раны с характерной для него быстротой: с самого начала он вел себя так, как будто ее и не существовало, и Кейт это вполне устраивало.

Устойчивый дух старомодной учтивости безраздельно царил во Флоу-Вэллис. Ни одно помещение не запиралось от гостя — его постоянно кто-нибудь сопровождал, но ему не возбранялось ходить куда вздумается. По ее приглашению он разделял с Кейт трапезу и спускался к ней в гостиную. Его подспудное сопротивление ситуации, в которой он оказался, приводило Кейт в восторг; ей нравилось и то, как он это сопротивление выказывал.

В первое же утро после инцидента с Чарльзом он недвусмысленно задал тон всему их последующему общению. Он отпер дверь, принес подобающие извинения и принял как должное господствующую в доме атмосферу холодной вежливости.

Кейт тем временем готовилась к битве. После четырех дней пристального изучения в пятницу за ужином она открыла огонь.

— Я заметила, — начала она, передавая соль, — что вы сегодня выходили. Вы виделись с Филиппой?

Лаймонд принял из рук Кейт соль, но не принял вызова.

— Мы перемолвились несколькими словами, — ответил он. — Она… удивительная девочка.

Кейт подхватила:

— Мы тоже так считаем. Что она вам сказала?

— Ее ответы отличались краткостью, но и их непросто было добиться.

Кейт знала, что он не преувеличивал.

— Я боялась, что она вовсе не станет отвечать. Мы пытались внушить ей сочувствие к вам. Ненависть в детях неуместна.

На этот раз через мгновение он ответил на ее выпад:

— Возможно, нам с Филиппой стоило бы сблизиться. Она бы ко мне привязалась, если бы узнала получше.

Кейт бросилась в атаку, не обратив внимания на то, что глаза Лаймонда вспыхнули.

— Это пробудило бы в ней сочувствие к вам?

— Может быть. Подопытное животное всегда вызывает сочувствие, не так ли?

— Но не змеи, — возразила Кейт несколько непоследовательно. — Я ненавижу змей.

— Однако многие пользуются змеиной кожей, а змеям не оставляют права даже защищаться.

— Беззащитность — что-то новое в характере змей. Как бы то ни было, я не позволю им ползать по моему дому, сворачиваясь колечком где придется. Это действует на нервы.

— Конечно, особенно если заставлять их снова развернуться. Вы знаете, у меня нет желания упражняться в риторике.

Кейт уставилась на него с подозрением:

— С какой стати я должна отказывать себе в развлечении по вашей милости?

— Милость тут ни при чем; я восхищаюсь вами и трепещу одновременно: за четыре дня проделать такой путь.

— Со змеями спасает только проворство. Иначе они успевают сменить кожу. Что же касается вас, то вам неведомо само слово «милость», — парировала Кейт, собирая тарелки.

Он опустил глаза:

— Не могу же я извиняться без конца. Это покажется однообразным.

Кейт, вынув блюдо из буфета, остановилась рядом с ним.

— Я ничего не требую от вас, кроме маленького невинного развлечения. Почему вы не отвечаете на колкости?

— Хотя бы потому, — сказал Лаймонд, внезапно подняв на нее взгляд, — что я привык огрызаться, а вы нет.

— Это меня не смущает, — задумчиво промолвила Кейт. — Так вы покажете зубы?

— Как акула. Это вошло у меня в привычку. А привычка — придуманная дьяволом замена благих начинаний. Привычка сводит на нет честолюбие, инициативу, воображение. Привычка — проклятие брака и преддверие смерти.

— В качестве защитника хаоса вы выглядите убедительно. Существует такое понятие, вы знаете, как привычный беспорядок, что, конечно, вам знакомо: немногие способны вынести ваш беспорядочный образ жизни. Что, если бы вам представилась возможность вести нормальное существование? — Она проницательно взглянула ему в лицо.

— Не будем касаться моих темных дел, ладно? Мы потеряли нить разговор. Имеется некоторая разница между беспочвенным возбуждением и тягой к смене впечатлений.

— Если нельзя затрагивать вас лично, то я не желаю спорить, — категорически отрезала Кейт. — Я, может быть, и не прислушиваюсь к вашим высказываниям, но и вы мои пропускаете мимо ушей.