Тред резко оборвал связь. Голова кружилась, ноги подкашивались, но в крови бурлил восторг. Мальчик медленно опустился на колени. Клыкач без сил шлепнулся рядом. Несколько минут оба переводили дыхание.

Наконец Клыкач поднял седую голову и проговорил, отдуваясь:

– Я тебе говорил, что у меня есть план? Тред кивнул.

– Ну, мой мальчик, хочешь знать, что делать дальше?

– Расплавить бы вот так сержанта Гульца!

– Неплохая мысль. Но прежде надо еще поупражняться, пооттачивать мастерство. А там посмотрим.

Они честно упражнялись, и каждый день приносил все новые успехи. Медленно, но верно приходила уверенность в себе. Они учились быстро и твердо распоряжаться силой, проникавшей в них через кольцо.

В тот день, когда они убедились, что могут волшебством расплавить, рассечь, накалить или заморозить любой небольшой предмет на расстоянии десятка шагов от себя, Клыкач рассудил, что пора перейти к следующему пункту плана. Тред к тому времени наизусть знал весь замысел старика, который, при всей своей наивной простоте, все же мог сработать. Нужна была лишь отвага, хладнокровие, кольцо Юруна, да малая толика удачи.

Стояло то унылое, но внушающее надежды время года, когда зима уступает место первым приметам весны. Самое подходящее время. Туманы над озером лежали тяжелым покрывалом. В таком тумане легко затеряться двум беглецам.

– Итак, завтра, - решил Клыкач в конце утомительного, но успешного дня.
– Завтра.

Почему не сегодня, не сейчас? Тред удержался от вопроса. Ответ был слишком очевиден: Уже вечер. Через четверть часа за мной придет капрал Вонич, и побег тут же будет обнаружен. Риск слишком велик. Клыкач прав. Вслух Тредэйн сказал просто:

– Я готов.

– Я тоже, мой мальчик. Более чем готов, хотя сам не знаю, к чему.

– О чем вы?

– Задумайся на минутку. Предположим, завтра нам повезет. Что ты собираешься делать со своей свободой?

– Все, что захочу. На то она и свобода, верно?

– Не совсем так, но не будем об этом. Давай немного уточним. Куда ты отправишься, где будешь жить?

Тредэйн молчал. Он только сейчас понял, что вовсе не уделял внимания подобным, с его точки зрения, мелочам. Его мечты простирались не далее первой минуты свободы. О том, что будет после, он никогда не задумывался. Куда идти? Беглец, мальчишка без гроша в кармане. Ни семьи, ни друзей… Чем он будет жить? Разве только…

Он не додумал, спросив старика:

– А как вы собираетесь жить?

– Понятия не имею, - признался тот.
– Я почти не помню мира за стенами крепости. Наверняка он покажется мне чужим, холодным и пугающим. Очень может быть, я еще стану тосковать по своему спокойному, безопасному овощному погребу и с любовью вспоминать эти кучи гнилья.

– Но зачем же вам бежать, если не хочется?

– Без меня у тебя ничего не выйдет. Даже если я отдам тебе кольцо Юруна, ты не сумеешь управлять им самостоятельно.

– Пока не сумею. Но со временем, если продолжать упражняться…

– Молодец! Но тебе не придется ждать, мой мальчик. Мы будем действовать по моему плану. Кстати, насчет «продолжать упражняться»… Ты умный парень и, конечно, понимаешь, что это колечко, если разумно им распорядиться, может сильно облегчить нам жизнь в этом холодном внешнем мире?

Тред кивнул.

– Ага, я так и подумал. И что из этого следует, тоже понимаешь?

Второй кивок.

– И общество старика не покажется тебе слишком утомительным?

– Я буду рад, если вы останетесь, со мной, Клыкач, - Тред с изумлением понял, что говорит чистую правду. Мысль о свободе вдруг испугала его. Страшно оказаться одному в огромном мире. Но если с ним будет друг Клыкач, да еще такая игрушка, как кольцо Юруна - тогда ему все нипочем!

Мальчик вспомнил все, что сделал для него Клыкач, и его захлестнула волна теплого чувства, угрожавшего растопить лед самообладания. Еще одно слово - и он, пожалуй, разревется!

Его спасло появление капрала Вонича.

Этим вечером Тред проглотил ставшую привычной серую овсянку, не чувствуя вкуса. В последний раз. В камере он упал на тюфяк, не обращая внимания на холод, сырость и укусы блох. В последний раз.

Сон не шел. Волнение и нетерпение долгие часы не давали мальчику уснуть. Тред смотрел на показавшуюся в квадрате окна луну, нечеткую в дымке тумана и расчерченную прутьями решетки. В последний раз. С завтрашнего дня - никаких решеток.

Мысли нечувствительно перешли в сновидения. И вот уже рассвет, и в дверях стоит Хорек. В камере клубится белый туман, похожий на вышедшего из моря легендарного Белого Зверя.