Не раздумывая, он развернулся и поплыл к дальнему берегу. Удары весел погнали лодку вслед за ним.

До берега больше двух миль. Он отогнал эту мысль. Он не даст уволочь себя обратно в тюрьму. Бежать - или умереть.

Но вода была холодна - холодна, как в том баке в подвале Сердца Света. Может, он на самом деле все еще там, за стеклянной стенкой, и отец следит за его беспомощной борьбой, а последние месяцы были только предсмертным бредом?

Град пуль вернул его к действительности. Тред нырнул. Крики стихли, и он остался один в безмолвном сумрачном мире.

Один?

Интересно, ему показалось - или Тред в самом деле боковым зрением увидел длинное, по-змеиному извивающееся тело? Мальчик быстро повернул голову, но тварь скрылась, если только не померещилась ему. В легких горело. Он взглянул вверх, увидел над собой темное днище лодки и повернул в сторону. На мгновение поднялся к поверхности, глотнул воздуха и снова ушел под воду, но его успели заметить. Крик, выстрел - и он снова в безмолвном одиночестве. Холодно. Очень холодно.

Двигаясь, он согреется. Надолго ли? Руки и ноги бешено работают, он плывет под водой и уголком глаза все время видит темное змеиное тело. И кажется, уже не одно, а два, а может, и больше - трудно сказать точно. Снова вверх, глотнуть воздуха и уйти в глубину, в темный холод, где поджидают извивающиеся скользкие змеи - ждут…

Теперь он вспомнил рассказ Клыкача. Угри Забвения, их укус убивает память. От них можно спастись в лодке, но лучше умереть, чем сдаться. Тредэйн плыл вперед.

Острая боль пронзила лодыжку. Не мушкетная пуля, нет - скорее укол иглы - и он сразу догадался, в чем дело. И больше ничего не понимал.

На миг мелькнули извивающиеся скользкие тела. Лодыжка горела, и этот жар был почти приятен в подводном холоде. В самом деле, ему уже лучше. Мысли путались, воспоминания исчезали - какое облегчение!
– и он уже ничего не воспринимал - почти ничего. До гаснущего сознания дошел сигнал задыхающихся без воздуха легких, и тело отозвалось, метнувшись наверх, к серому свету. Голова поднялась над водой, и он глубоко вдохнул.

Совсем рядом перекликалось шестеро стражников. Их крики ничего не значили для мальчика, который бессознательно двигал руками и ногами, с тупым интересом разглядывая людей.

Кто-то увидел его, окликнул других.
– Тред почувствовал смутное беспокойство. Что-то шло не так, как надо. Мелькнула мысль об отступлении, но быстро растаяла в темноте. Он уже не помнил, что надо двигаться, удерживая голову над водой. Он едва осознавал легкое неудобство, погружаясь в темную воду. Подошла лодка. Стражник перегнулся через борт и ухватил его за ворот. Непреодолимая сила подняла мальчика над водой, кинула в лодку. Он упал на дно и лежал там, неподвижный и обмякший, как снулая рыба. Остатки сознания ещё тлели в нем, и он слышал голоса:

– Вы все видели то же, что и я?

Согласное бормотание, из которого Тредэйн разобрал только одно слово: колдовство.

– Дождемся официального расследования!

– Расспросы, допросы, а там, не успеешь оглянуться - Трибунал.

– И старый повар ЛиГарвол на нашу голову.

– Уж он-то постарается найти сообщников…

– И прямо в котел.

– Как бы нам всем там не оказаться.

После недолгого молчания кто-то хитровато заметил:

– А ведь доказательств-то нету. Я, к примеру, за все утро не видел ничего необычного. Может, кто-то другого мнения?

В лодке послышалось тихое, задумчивое бормотание. Кажется, никто из охранников не торопился возражать, но один из них заметил:

– Все это хорошо, но как быть с этой мокрой курицей?

– Да, беда. Если что и было, так только он в том и замешан.

– Ба, малявка! Что он понимает?

– Довольно, чтобы запутать нас всех.

– После знакомства с угрями? Да он чище вареной кости.

– Ты мог бы за это поручиться? А не лучше ли бросить его обратно, пока не поздно? Черт, помогите хоть кто-нибудь. Эй, это еще что? Драгоценности?

Ловкая рука стянула кольцо с пальца Треда.

– Ого, ну и добыча - насмешливо восхитился кто-то.

– Крысиное дерьмо!

– Настоящее сокровище! Подари своей девчонке, и будь уверен, она тебе не откажет.

– Лучше подарить его рыбкам. Вот так.
– Легкий всплеск. Кольцо Юруна исчезло в озере Забвения.
– Ну, а теперь и хозяина следом.

– Погоди, - сказал другой голос.
– Подумай-ка. Одного мы уже потеряли - старый скелет отправился на дно. Хочешь объяснять коменданту, как мы упустили обоих?

– К тому же, - весело и услужливо вмешался третий, - если оставить его в холодной камере, он сам собой загнется после купания в холодной водичке и угриных зубов. И никаких вопросов, все довольны.

– Мысль неплохая.

– А я говорю, рискованно.

Дальше Тред уже не разбирал слов, голоса слились в неразборчивый гул, и, погружаясь в беспамятство, он уловил только обрывок последней фразы:

– …остается от него избавиться.

Как видно, сторонники умеренности восторжествовали над любителями крайних мер, потому что очнулся он в крошечной камере. Пустым взглядом он обвел покрытые плесенью стены, щербатую дубовую дверь, каменный пол. Сквозь вмонтированную в потолок решетку проникал слабый свет. Неподвижный, застоявшийся воздух говорил, что люк выходил не на улицу, а во внутренние помещения. В камере не было ничего, кроме охапки соломы, на которой он и лежал.