– Знаю достаточно, чтобы сказать тебе, что все состояние и имущество осужденного колдуна действительно отходит суду. Так что у этих тринадцати судей есть причина охотиться за богатыми людьми вроде твоего отца. Об этом он и говорил, когда ты подслушала.

– Ну а я в это не верю. И знаешь почему? Потому что дреф бы им не позволил, вот почему! Нашей страной правит дреф Лиссид, а не Белый Трибунал.

– Неужели?

– Да-да, и он - хороший дреф и хороший человек, спроси кого хочешь.

У Лиссида добрые намерения, но его держат в неведении, он неопытен и слаб - жалкий наследник и так подорванной власти. В ушах Треда звучали опасные слова, услышанные им от отца, но у мальчика хватало ума не повторять их перед маленькой Гленниан ЛиТарнграв, у которой язычок был длинен не по годам.

– Он хороший человек, - рассеянно согласился Тредэйн.

– Вот именно, а если бы не он, - заторопилась девочка, - то нашлись бы и другие, кто не дал бы Белому Трибуналу обижать людей, которые ни в чем не виноваты. Кто бы навел порядок. Это и есть хорошие люди, которые, если видят какую-то несправедливость, не льют слезы, а берут и делают что надо. Скажешь, не так?

– Угу, - мальчик едва слышал ее. Он думал о своем. Значит, благородный ландграф Джекс ЛиТарнграв, несмотря на все свое богатство, или как раз из-за него, так боится Белого Трибунала, что готов бежать прочь из родной страны. Эта новость и сама по себе была неприятной, но выводы, с его точки зрения, были еще более настораживающими.

– Потому я и не верю, что нам нужно уезжать, - продолжала Глен, не замечая его рассеянности.
– Честно говоря, по-моему, папа просто боится. Только ты никому не говори, что я тебе все рассказала, ладно, Тред?

Он отозвался не сразу, и его ответ не понравился девочке.

– Иди домой, Глен. Сейчас же иди домой.

– Не пойду!
– Она обиженно фыркнула.
– Я не дам увезти меня в какой-то чужой город просто потому, что они, перетрусили. Я остаюсь здесь. Спрячусь в лесу, выстрою убежище и буду жить как таинственный отшельник, стану есть ягоды и пить дождевую воду…

– Ты сама знаешь, что это глупо! Девочка сердито сверкнула на него глазами.

– Если родители уезжают, ты едешь с ними. Конец разговорам. Тебе и сейчас следовало быть с ними, а не шататься неизвестно где. Они, наверное, ищут тебя, и ты только добавляешь им беспокойства, в такое-то время.

– Никто не знает, что я ушла. Даже сопляк Пфиссиг.

– Кто-кто?

– Пфиссиг. Ну, знаешь, сын Квисельда, мерзкий такой мальчишка.

– А, да, - Тред помнил Квисельда, управляющего дома ЛиТарнгравов. Тошнотворный парнишка, упомянутый девочкой, был его сыном и чем-то заслужил особое отвращение Глен.

– Этот Пфиссиг всегда шныряет повсюду, подсматривает и шпионит, - продолжала девочка.
– Вечно сует свой длинный сопливый нос в чужие дела. А потом доносит своему папочке. Думает, он очень умный, но сегодня я его надула.

– Поздравляю. Не хочу тебя разочаровывать, но только теперь уж точно кто-нибудь заметил, что тебя нет. А если узнают, куда ты отправилась…

– Ну и что такого в этих старых руинах? На мой взгляд, это все сказки. Но ты должен обещать, что никому не проговоришься, что я сюда ходила.

– Слово чести!

– И обещай, что никому не скажешь о том, что я тебе рассказала!

– А вот это другое дело. Я собираюсь рассказать кое-что своему отцу.

– Только попробуй! Хоть бы у тебя язык отвалился!

– Послушай, это очень серьезно. Твой отец дружит с моим всю жизнь. Они близки как братья, и в делах, и в политике держатся вместе, они даже породнились через женитьбу родственников. Всем известно, что они всегда заодно. Если заподозрят одного, значит, и другой в беде. Если это все правда, моему отцу нужно знать о том, что происходит.

– Думаешь, он и так не знает? Если они такие друзья, мой папа должен был все рассказать твоему давным-давно.

– Возможно, но я должен знать наверняка. Ты ведь понимаешь, да?

Девочка неохотно кивнула.

– Тогда пошли со мной в город, - он увидел, что она упрямо вздернула подбородок, и торопливо добавил: - Сама просила, чтоб я не обращался с тобой, как с маленькой. Вот и докажи, что ты взрослая.

– Ладно, - она встала и отряхнула подол от пыли.
– Можно подумать, ты мой дядюшка.

Тредэйн, поднимаясь, с сожалением оглянулся на темную дверь. Ощущение чьего-то присутствия ослабло, рассеянное, быть может, болтовней Глен, но не исчезло полностью. Он чувствовал на себе далекий, но пристальный взгляд.

Глен это заметила.

– А ты не хочешь сперва посмотреть?
– спросила она.
– Ты ведь хотел увидеть дух Юруна? Если старикан еще болтается здесь, я бы не отказалась с ним поздороваться.

– В другой раз. Идем, - он протянул руку, и девочка крепко сжала ее. Когда они шли через камеру Юруна и по длинному темному коридору, Тред почувствовал, что она изо всех сил цепляется за его ладонь. Здесь было холодно и сыро, но ее маленькая ладошка вспотела. Девочка часто дышала и бросала испуганные взгляды по сторонам. А храбрилась-то как!