Равнар поднял взгляд на вошедшего сына, и Тредэйн увидел его глаза, такие же живые голубые глаза, как у него самого. По характеру отец и сын были так же похожи, как и внешне. Отец, к примеру, разделял склонность мальчика к опасным приключениям.

Как ты можешь ее терпеть? Слова едва не сорвались с языка, но Тред вовремя спохватился. Равнар с его преувеличенным чувством долга не допускал ни малейшего осуждения своей второй жены. Жаловаться было бесполезно. Эстина раз и навсегда стала членом семьи, и как бы ни сожалел Равнар о своем поспешном решении, ничего нельзя было изменить. Узы брака нерасторжимы.

Тред заменил бесполезный и болезненный вопрос невинным:

– Что это у тебя, отец?

– Память о прошлом. Я много лет не смотрел на него. Только сейчас вспомнил.
– Лицо Равнара выражало задумчивое спокойствие. Какие бы чувства он не испытывал - а чувства наверняка были сильными - благородный ландграф ЛиМарчборг держал их в узде. Он протянул сыну открытую ладонь, на которой лежал миниатюрный портрет в рамке из слоновой кости.

Тред увидел тонко исполненное изображение трех молодых людей, скорее даже мальчиков на пороге юности, одетых по моде тридцатилетней давности. Двоих он узнал сразу. Голубые глаза и черные брови - его собственного отца, Равнара ЛиМарчборга, ни с кем не спутаешь. Рядом с ним стоял рыжий, широкоплечий коренастый подросток, Джекс ЛиТарнграв, друг Равнара и отец Глен. Узнать третьего оказалось труднее, хотя и в этом бледном, задумчивом лице, обрамленном прямыми тонкими волосами, мерещилось что-то знакомое: что-то в линии тонкого носа с высокой переносицей, или, может быть, в длинной, узкой челюсти с глубокой впадинкой на подбородке. Мальчик нахмурился, припоминая.

– Не догадываешься, кто это?
– улыбнулся Равнар ЛиМарчборг.
– Представь его взрослым. Это Гнас ЛиГарвол.

Тред в изумлении глянул на отца, потом снова перевел взгляд на портрет, пытаясь совместить черты нарисованного юноши с лицом человека, знакомого горожанам Ли Фолеза как ЛиГарвол Неподкупный, верховный судья Белого Трибунала. Тот же высокий лоб, те же скулы… а вот рот… Трудно сказать. Юноша на картине чуть улыбался, между тем едва ли кто видел, чтобы надменные тонкие губы верховного судьи принимали столь непринужденный изгиб. И глаза… Непонятно. Светлые, цвета дождевой воды глаза Гнаса ЛиГарвола были почти неразличимы в тени глубокого капюшона. Юноша на портрете смотрел совсем по-другому… и все-таки да, то же лицо.

– Как ты оказался на портрете со старым палачом?
– удивился Тредэйн.
– Я думал, вы ненавидите друг друга.

– Так было не всегда. Когда-то мы были друзьями.

– Ты и этот кровавый повар?

– Это было очень давно, и Гнас был другим. Тогда нас было трое: Джекс ЛиТарнграв, Гнас ЛиГарвол и я. Мы вместе росли, были лучшими друзьями… знаешь, как бывает. С Джексом мы до сих пор друзья.

– Об этом я и хотел поговорить, отец. Я…

– А Гнас выбрал другую дорогу. Заразился лихорадкой охоты за Злотворными, сделал карьеру, охотясь за так называемыми колдунами. Думаю, это давало ему чувство собственной значимости.

– Значимости?

– Мы с Джексом унаследовали собственность и положение в обществе, а Гнас был младшим сыном. Его не ждало ни богатство, ни титул. Что ему еще оставалось?
– Равнар ушел в воспоминания и говорил, казалось, сам с собой.
– Вот он и принялся охотиться за чародеями. Выслеживал и уничтожал их. Добился славы, стал главой Белого Трибунала, которому теперь требуются все новые колдуны, чтобы оправдать свое существование.

– Ты хочешь сказать, что ЛиГарвол - мошенник?
– Тредэйн с трудом выговорил эти слова, голос у него срывался.
– Что он Очищает невиновных людей, просто чтобы удержаться на своем месте?

– О, не сознательно, не нарочно. Ручаюсь, он полностью убедил себя, что угроза - реальна.

– А ты в это не веришь, отец? Не веришь в волшебство, Злотворных, колдунов?

– Я признаю существование сил и явлений, превосходящих современный уровень человеческого понимания. Эти силы называют волшебством, относя их к сверхъестественным, и, следовательно, зловредным. Но я не уверен, что термин «сверхъестественный» вообще имеет смысл. Понятие естества, природы, по определению включает все существующее в мире. Что может лежать вне его?
– отец снова беседовал сам с собой.

– А Злотворные, отец? Разве они не вне природы, не противостоят законам естества? Или ты в них тоже не веришь?

– Не знаю, сын. Я не совсем уверен, что Злотворные существуют. А если и так, мы не знаем о них ничего, кроме легенд, порожденных нашими же страхами. Но если они реальны и враждебны людям, это еще не значит, что они сверхъестественны.

– Ну, пусть будет «Злые».

– Еще одно красочное, но лишенное смысла слово. Давай назовем это «Потенциально опасные».

– Потенциально опасные… - Тред задумчиво кивнул. Он очень любил такие философские беседы с отцом и всегда старался затянуть их на как можно большее время.
– Говорят, что колдуны получают магические способности в обмен на жизненную силу людей, которых они продают Злотворным. В это ты веришь?

– Что такое эта «жизненная сила», о которой ты говоришь? Где она находится, зачем она нужна, как она передается покупателю? И, кстати говоря, к чему существам, настолько могущественным, как Злотворные, брать на себя лишние хлопоты и покупать у людей то, что им нужно? Почему бы просто не взять?

– Потому что Автонн не дозволяет воровать?…

– Воровать не дозволяет, а покупать разрешает? Как это понимать? И какое до этого дело Автонну, кем бы он ни был?

– Ты что, и в Автонна не веришь?
– заинтересовался Тредэйн. Разговор заходил в увлекательно опасную область.