Деврас осекся на полуслове, повнимательнее присмотревшись к пригласительному билету.

— Что это налипло на лицевую сторону? Даже вроде как отслаивается…

— Не трогайте, мастер Деврас! Не то все испортите!

— Что?..

Деврас внимательно изучил карточку, водя пальцем по гладкой поверхности.

— Первоначальное имя закрашено белой краской, а поверх него вписано мое. Так, это подделка!

— Ни в коем случае, мой господин! Самое что ни на есть подлинное приглашение всего-то трех-четырехгодичной давности — во всяком случае, так уверял антиквар, у которого я его приобрел. Изменены лишь дата и имя. Но ведь это ради благого дела.

— Твоя работа?

Камердинер скромно склонил голову.

— Гроно, и как тебе такое могло прийти в голову? Это же противозаконно! Хочешь, чтобы меня оштрафовали, посадили в тюрьму, выслали из страны?

— Что вы, господин! Я желаю вам исключительно счастья, всяческих благ, почестей и несметных богатств.

— И ты считаешь, что лучший способ достичь всего этого — взять и подделать приглашение?

— Как знать? Во всяком случае, это шанс, и упускать его грешно. Помните о долге, господин. И об обещании. Не вы ли дали слово пойти, будь у вас на руках пригласительный билет? А раз так, извольте отправиться. Слово лорда крепко.

Челюсти капкана сомкнулись, но Деврас все еще продолжал слабо сопротивляться.

— Есть и еще одна загвоздка, — выдвинул он достаточно веский аргумент. — Я заложил всю одежду, кроме разве что этих лохмотьев. На вырученные деньги мы с тобой питались последние три дня. Любой прием в герцогском дворце требует парадного костюма, и в таком виде я там появиться, конечно же, не могу.

Видя, что Гроно уже открыл рот, чтобы возразить, Деврас поднял руку.

— Более того, нам нечего и надеяться на то, чтобы выплатить залог. Денег у нас не осталось, да и заложить больше нечего. — Он задумался. — Разве только браслет. Его, пожалуй, продать еще можно. Почему бы и нет? Все равно когда-то придется с ним расстаться.

На запястье его левой руки красовался массивный серебряный браслет — старинный, расписанный символами магистра Ланти-Юма. Реликвия, которая передавалась в сзарийской ветви рода Хар-Феннахаров из поколения в поколение.

— Этот браслет — фамильная драгоценность! Его привез из Ланти-Юма еще ваш достойный предок Риллиф Хар-Феннахар. Так по какому праву вы говорите о продаже? — Возмущению Гроно не было предела. — Скажите лучше, сколько можно выручить за все эти старые тома?

— Только не книги! — отрезал Деврас. — Скорей уж расстанусь с браслетом.

— Ни за что! Только через мой труп! К счастью, вашей светлости нет нужды прибегать к крайним мерам.

Гроно подошел к стоящим в углу сундукам, открыл один из них, вытащил тряпичный узел и жестом заправского фокусника вручил его господину. Развязав узел, Деврас обнаружил в нем свой единственный приличный костюм, в целости и сохранности.

— Гроно! Как тебе это удалось? Где ты взял деньги?

— Все проще простого, ваша светлость. Я всего-то продал немного крови Блистательному Вивульпу на прокорм его вампирских рыбешек.

— Гроно, ты продал собственную кровь?! Если б я знал, ни за что бы тебе не позволил. Какой ужас!

— Пустяки, господин. Сущая мелочь, если рассматривать с точки зрения конечной цели.

— Но, дорогой мой друг, продать кровь!.. Никогда себе этого не прощу!

— Полно, стоит ли убиваться, господин? Поверьте, я счастлив. Боль и слабость, которые я перенес — ничто по сравнению с моей готовностью служить вашей светлости. А выгода от них с лихвой перекрывает физические мучения, делая их не только сносными, но даже приятными.

— Гроно, я не нахожу слов…

— Да и не нужно, господин. Временами избыток чувств парализует речь. А так как преданность интересам вашей светлости высечена в моем сердце, мне вполне достаточно мысли о том, что стремление мое увенчалось успехом. О большем я и не прошу.

— Гроно, я этого никогда не забуду!

Камердинер кротко потупил глаза, не желая, чтобы зажегшийся в них огонек триумфа был замечен. Дело сделано. Лорд Деврас Хар-Феннахар будет присутствовать на званом ужине. Теперь ему уж точно не отвертеться.

Напичканный наставлениями камердинера Деврас Хар-Феннахар прибыл к герцогскому дворцу с небольшим опозданием, как того требовал негласный этикет. Представления Гроно об аристократичных манерах включали необходимость воспользоваться приличным средством передвижения, и потому Деврас был вынужден, пренебрегая соображениями экономии, отправиться на общественном домбулисе. Совершенный камердинером акт самопожертвования обязывал к ответной уступчивости. Однако, раздумывая над этим всю ночь, Деврас пришел к выводу, что поступок его отнюдь не бескорыстен.