Глауен посмотрел в указанном направлении.

– Ты видишь ночной венчик Безумной горы. Он стремится вон к тому кардамоновому дереву.

– Он кажется большим облаком черного пуха. У него есть крылья?

– Это в основном просто воздух; рот, желудок и черные перья. Сейчас он усядется на дерево и начнет ловить насекомых.

Ночной венчик деликатно уселся на верхнюю ветку кардамонового дерева.

– Смотрите, – показала Вейнесс, – у него блестят глаза, как маленькие красные огоньки! Какое странное существо!

– Они почти вымерли, и биологи не могли объяснить почему. Затем кто-то обнаружил, что йипи забираются на деревья к их гнездам, убивают птиц, а перья продают туристам. Бюро В быстро привело в действие статью одиннадцатую Законодательства, в которой говориться об уничтожении местных пород для получения прибыли. В соответствии с этой статьей убийство ночного венчика должно караться смертью. И истребление птиц тут же прекратилось.

– Смертью? – с ужасом воскликнул Джулиан, – Всего лишь за убийство птицы? Вам не кажется это чрезмерным?

– Мне так не кажется, – возразил Глауен, – Никому не угрожает ни малейшая опасность, пока он не нарушает законы. Все ужасно просто.

– Мне все понятно! – воскликнул Мило, – Я сейчас все объясню Джулиану. Если я спрыгну с обрыва, то погибну. Оба эти действия очень сходны, оба являются своего рода самоубийством, а человек просто делает собственный выбор.

– Я не боюсь закона, – добродетельно заявила Вейнесс, – но я и не собираюсь убивать ночных венчиков и продавать из перья.

– Естественно, ты не боишься и не беспокоишься, – саркастически хмыкнул Джулиан, – чтобы не случилось к тебе все равно не применят этого закона. Он распространяется только на несчастных йипи.

– Ну, что ты скажешь на это? – обратился Мило к Вейнесс, – Джулиан прав? Осудит ли тебя отец на смерть за убийство птицы?

– Возможно и нет, – согласилась Вейнесс, – Скорее всего, он просто запрет меня в моей комнате.

К столу подошел официант. Он расстелил красную с белым и черным узором скатерть, принес канделябры, зажег свечи и начал должным образом сервировать стол.

Путешественники теперь почти не разговаривали, все были погружены в собственные мысли. Под воздействием легкого ночного ветерка пламя свечей дрожало, а из долины доносились звуки: и жалобные, и меланхоличные, и грозные. Поев, они долго еще сидели за столом и пили зеленый чай. На Джулиана, казалось, напало задумчивое настроение и даже он молчал. Наконец, он тяжело вздохнул и, стряхнул с себя оцепенение.

– Временами на меня нападает настоящее отчаяние. Вот сидим мы вчетвером, и все четверо придерживаемся обычной морали. И в тоже время, мы не можем придти к согласию в принципиальных вопросах.

– Ситуация действительно необычная, – согласился Мило, – Внутри нашего сознания что-то пробуксовывает.

Джулиан улыбнулся.

– Я могу предложить решение всех наших проблем. Наша обычная мораль вполне может работать и любой разумный человек без всякого затаенного недовольства подстроится под нее.

– Это звучит очень похоже на тот план, который мы все так ждем! – воскликнул Мило, – Я придерживаюсь морали. Думаю, Вейнесс тоже человек с моральными принципами; по крайней мере, скандалов с ней не было. Глауен, конечно, Клаттук, но это вовсе не означает, что он аморален. Во всяком случае, говори! И мы тебя выслушаем.

– В общих чертах мой план ужасно прост. То, что нам известно находится «внутри», а за этим «внутри» лежит Затаившийся круг. Тысячи миров, не менее прекрасных, чем Кадвол, ждут своего открытия. Я предлагаю, чтобы возродившееся и деятельное Общество Натуралистов послало своих разведчиков, чтобы открыть один из этих миров и создать там Заповедник, в то время как Кадвол смирится с реальностью.

– И это ты называешь планом? – удивился Мило.

– Естественно.

– И в каком месте здесь приложена мораль? – озадачено спросил Глауен.

– Для удобства, мы можем определить это, как «космос, пространство, время и Заповедник устроенный на вкус Джулиана Бохоста», – мрачно сказал Мило.

– Брось, Мило, постарайся отнестись к этому серьезней, – возмутился Джулиан, – Что ты все время строишь из себя клоуна? Мораль регулирует потребности и посредством демократического процесса гарантирует права всем членам общества, а не способствует капризам и привилегиям избранных.

– На словах все выглядит очень хорошо, – заметил Глауен, – Но твой план совершенно не приемлем для Кадвола, где колония нелегальных бродяг, намного превосходит трудящееся население станции Араминта. Если ты дашь им права голоса, то они в два счета вышвырнут нас вон.