Пульсация внутри белой скорлупки становилась все более бурной, а оркестр начал ее подчеркивать трубными гортанными звуками.

Кристаллик начал раскрываться. Свет сконцентрировался на нем, в то время как остальная часть сцены погрузилась в темноту.

Кристаллик раскрылся, и оркестр внезапно смолк. Из пролома в кристалле тут же выскочил ужасный маленький белый чертик с искаженными чертами лица, нарисованными черной краской. Он издал трубный ликующий звук и с прыжками и скачками убежал со сцены. Насекомые и оркестр изображали всеобщие удивление и ужас.

Затем вспыхнул свет, направленный на вершину пьедестала, где в костюме бабочки стояла Сессили. Ее тело было обтянуто серой мягкой материей, на лбу торчали длинные усики. Прекрасные крылья шевелились в каком-то собственном таинственном ритме.

Сессили медленно повернулась на пьедестале, ее лицо приобрело сосредоточенное выражение. Она присела, скрестив ноги, ее крылья постоянно дрожали и колыхались являя чудесные цвета: алый и зеленый, темно-красный, обжигающий изумрудный, бархатно-черный.

Как будто поднимаясь при помощи своих крыльев, Сессили медленно встала. На ее лице появилась радостная улыбка восторга от легкого движения собственных крыльев. Все были очарованы этой сценой и не сводили с нее изумленных глаз. Она изобразила призывную мольбу, и сердце в груди у Глауена сжалось.

Вся остальная часть сцены погрузилась в темноту. Откуда-то со стороны раздался раскатистый рокот. Свет метнулся в сторону от пьедестала. Белое сияние высветило банду чертиков, вооруженных длинными гротескными алебардами. Насекомые застыли в растерянности, затем сорвались с мест и яростно атаковали пришельцев. Чертиков жалили, пилили, кусали жвалами, сороконожки присасывались к ним, жуки медленно жевали. Лучи света бешено плясали по всей сцене. Луч света скользнул по пьедесталу: бабочки там уже не было.

Оркестр взорвался полнозвучной сумбурной мелодией и смолк. И только небольшой лучик света метался по темной сцене.

Мелькающие в блуждающем луче света насекомые были заняты делом. Огромными молотами, прессами, катками они превращали чертиков в плоские листы.

Со стороны пьедестала раздались глухие удары барабана. Свет метнулся в ту сторону и все увидели, как насекомые прибивают расплющенных чертиков к пьедесталу, составляя из них контуры черно-белой бабочки.

Упал воздушный непроницаемый занавес и скрыл от глаз зрителей сцену. Из-за занавеса к рампе решительным шагом вышел Флорест.

– Наша труппа и я надеемся, что наши усилия доставили вам удовольствие. Как вы, вероятно, знаете, все эти таланты найдены здесь, на станции Араминта. Все участники вложили в это представление все свои силы.

А сейчас я хочу обратиться к вам, – после небольшой паузы, добавил Флорест. – Мое обращение будет очень коротким. «Орфей» доставил нам много приятных часов, но он очень мал и безнадежно устарел, так что любое представление, сыгранное на его сцене, можно считать подвигом.

Многие из вас уже знают, что мы задумали построить новый «Орфей». Когда наша труппа выступала в турне по далеким мирам, все заработанные нами деньги пошли в фонд нового «Орфея», который будет самым прекрасным из всего, что имеется в Сфере Гаеана.

Без всякого стеснения я прошу вас пожертвовать что-нибудь для того, чтобы приблизить рождение нового «Орфея». Спасибо.

Флорест спрыгнул со сцены и исчез.

Глауен повернулся к Мило и Вейнесс.

– Ну вот вам еще одно из изобретений Флореста. Кому-то это нравится, кому-то – нет.

– По крайней мере, он привлек к себе внимание, – сказала Вейнесс.

– Может быть, мне бы это понравилось больше, если бы я понимал, что там происходило, – пробормотал Мило.

– Скорее всего, этого не знает даже сам Флорест. Он импровизирует направо и налево, а остальное доделывает сам дьявол.

– Но здесь есть чему поучиться, – опять пробормотал Мило, – Флорест продемонстрировал несколько сумбурных сценок, потом вышел на сцену и попросил денег. И ведь никто даже не засмеялся.

Оркестр начал собираться, готовясь к шествию карнавальных масок.

– Первый танец всегда «Куртуазная павана», – сказал Глауен. – Все почти готово к началу. Я должен танцевать его с Сессили, хотя мне и не хочется оставлять вас в одиночестве. Может быть, вы тоже присоединитесь к этому танцу?

Вейнесс взглянула на Мило, но поддержки не нашла.

– Думаю, мы просто посидим здесь и посмотрим.

– Сессили, наверное, уже сняла свои крылья, – сказал Глауен. – Мы договорились с ней встретиться, так что, с вашего разрешения, я сбегаю за ней.