– Не задавай вопросов темному морю глубокому; можешь узнать, что на дне уже все сокровища жизни твоей. Так пел безумный поэт Наварт.

Слова повисли в воздухе. Наконец, Глауен попросил:

– Расскажи мне что-нибудь о своих гостях.

– Там каждой твари по паре. Джулиан и директор Вердженс завзятые ЖМСеры. Варден Боллиндер не менее завзятый консерватор. Леди Боллиндер, пока человек вежливо себя ведет, согласна на любую точку зрения. Сандж называет себя новой гуманисткой, но что она под этим понимает, известно только ей. Ну, этого вполне достаточно.

– Не терпится мне встретиться с ними, особенно с Джулианом. Твоя мать уверена, что мы с ним ужасно друг другу понравимся.

– В маминых мечтах все очень очаровательны и ведут себя должным образом, – улыбнулась Вейнесс, – Я выхожу замуж, воспитываю двух милых и тихих детишек и сияю от гордости каждый раз, как Джулиан объявляет новый манифест. Мило предназначено стать той силой, которая будет защищать добро. Он – чистый, честный, предусмотрительный и изобретательный: он никогда не будет груб по отношению к йипи, не говоря уж о том, чтобы воевать с ними. Консерватизм – это благородный идеал, хотя мать и боится противных диких зверей, которые рычат и от которых плохо пахнет. Возможно, их просто надо держать за забором.

– А как твой отец относится к этим взглядам?

– О, отец сумел выработать искусство приятной неопределенности. Возможно он скажет: «Очень интересная идея, дорогая, надо бы посмотреть, как это согласуется с Законодательством». На этом может все и кончиться, – она подняла голову и прислушалась, – Ну вот и гости из библиотеки идут сюда.

В комнату вошла слегка покачиваясь высокая молодая женщина. На ней были обтягивающие брюки цвета спелой сливы и черный жакет; под шапкой иссиня черных волос ее лицо казалось маленьким и бледным. Ее испускающие искры глаза, изогнутые брови и широкий насмешливый рот придавали ей вид человека знающего, самодовольного и посвященного во всякого рода экзотические секреты. За ней вышагивал высокий крепкий молодой человек, очевидно, Джулиан Бохост, который беседовал с Мило. Глаза его были круглыми и голубыми, а нос правильным и прямым. Ореол светло-каштановых волос окружал светлое румяное лицо, его тенор звучал звонко и свободно разлетался по комнате.

– … когда дело касается законов о земле, то тут возникает множество чудесных явлений… Здравствуйте. Кто это?

Мило вышел у него из-за спины и резко остановился, увидев Глауена.

– Ну, ну, сегодня наш дом, похоже, переполнен знаменитостями! Могу я представить наших гостей?

– Сделай это, пожалуйста, – сказала Вейнесс, – Но постарайся быть кратким, а то твои представления очень часто начинают напоминать надгробные речи.

– Сделаю все, что в моих силах, – согласился Мило, – Прелестную юную особу зовут Сандж Боллиндер. Рядом с ней, не так бросающийся в глаза, но не менее влиятельный, Джулиан Бохост. Ни один из них не имел трений с законом и оба относятся к великолепному обществу Штромы. А с другой стороны мы видим достойного Глауена Клаттука из Дома Клаттуков, который уже занимает довольно высокий пост в Бюро В.

– Считаю за честь встретиться с вами обоими, – поклонился Глауен.

– Я тоже не в меньшей степени почту это за честь, – ответил Джулиан.

Сандж внимательно оглядела Глауена.

– Бюро В? Какое чудесное поле деятельности! Насколько я понимаю, вы патрулируете берег и защищаете Заповедник от нападений?

– Совершенно верно, – кивнул Глауен, – Но у нас есть еще и другие обязанности.

– Не сочтете ли вы слишком нахальным, если я попрошу вас на минутку достать ваше оружие?

– К сожалению, не могу удовлетворить вашей просьбы, – улыбнулся Глауен, – Мы носим оружие только когда выезжаем в патруль.

– Ах, какая жалость! Меня давно уже интересует вопрос, правда ли, что патрульные делают отметки на своем оружии каждый раз, как убивают йипи.

– Я, например, делаю отметки каждый раз, когда мне выпадает свободное время! – улыбнулся Глауен, – Мое дело убивать йипи, а не вести этому счет, который вряд ли окажется точным. Когда я открываю огонь по переполненной лодке, я могу говорить только о вероятности. Во всяком случае, это бесполезная статистика, так как на месте одного йипи, которого я убью тут же появляется два или три новых. Этот спорт потерял свою былую привлекательность.

– А не мог бы ты взять с собой в патрулирование и Сандж, чтобы она лично могла подстрелить несколько йипи? – поинтересовался Мило.

– Не вижу причин, почему бы и нет, – Глауен повернулся к Сандж, – Но учтите, я не могу гарантировать вам эту возможность. Иногда дни, а то и недели проходят без единого выстрела.

– Ну, что скажешь? – повернулся Джулиан к Сандж, – Если ты действительно готова к этому, то вот тебе шанс.

Сандж пересекла комнату и плюхнулась на стул.

– Мне кажется, вы оба слишком безвкусны.

– Возможно, мне надо было предупредить, что Сандж поддерживает программу Новых Гуманистов, – сказал Мило, обращаясь к Глауену, – которые в свою очередь являются пограничной полосой с пацификами.

– С ЖМСами, если не трудно.

– Это все термины и фразы из номенклатуры политики Натуралистов, – пояснил Мило Глауену, – Ж, М и С означают соответственно «Жизнь», «Мир» и «Свободу». Джулиан горячий сторонник этой группы.