– Трудной найти человека, который посмел бы поднять голос против такого лозунга, – улыбнулся Глауен.

– По общей договоренности, лозунг должен отражать лучшую часть программы, – заметил Мило.

– Не смотря на здравый смысл, противники движения ЖМС не только существуют, но цветут махровым цветом, – заметил Джулиан, не обращая внимания на замечание Мило.

– Это, наверное, СВРы, что означает «Смерть», «Война» и «Рабство», – заметил Глауен, – Я прав?

– Они очень умны и коварны! – возразил Джулиан, – Они никогда не станут так открыто объявлять о своих целях. Вместо этого мои противники называют себя Старыми Натуралистами и пытаются удержать свои позиции размахивая перед нами старым забавным документом.

– Этот документ известен как «Сборник положений Общества Натуралистов», или Законодательство. Джулиан, почему бы тебе не почитать его как-нибудь на досуге? – предложил Мило.

– Намного легче спорить, исходя из полной неосведомленности, – добродушно отмахнулся Джулиан.

– Все это меня просто шокирует, – заметил Глауен, – На станции мы рассматриваем Законодательство, как главную организующую силу на Кадволе. Любой, кто думает иначе, это или йипи, или сумасшедший, или сам Дьявол.

– И к кому ты себя относишь, Джулиан? Спросила Вейнесс.

– Меня называли самоуверенным молодым паразитом, – немного подумав, сказал Джулиан, – дятлом и дурнем, а сегодня еще и «безвкусным», но я ни йипи, ни сумасшедший и не Дьявол! Если все сложить вместе, то я ни что иное, как честный молодой парень, мало чем отличающийся от Мило.

– Поосторожней! – воскликнул Мило, – Я не уверен, что Джулиан хотел сказать мне комплимент.

– Это должно быть комплиментом! – возразила Вейнесс, – Джулиан никогда не говорит о себе иначе, как в превосходных степенях, ну или в самых модных выражениях.

– Я согласен на подобие, – согласился Мило, – Мы оба носим туфли, которые направлены носами вперед. Мы оба пользуемся столовыми приборами, чтобы не откусить пальцы. Но у нас есть и различия. Я методичен и уравновешен, в то время как Джулиан расплевывает свои умные мысли во все стороны, как собака выкусывающая блох. А уж где он их берет, это, поверьте мне, я понятия не имею.

– Я могу дать этому довольно мирное объяснение, – предложил Джулиан, – Когда я был маленьким, я очень много читал, читал днем и ночью, и таким образом я вобрал в себя идеи полутысячи ученых. Пока я пытался усвоить эту огромную кучу перемешанных постулатов, у меня начались одна за другой спазмы интеллектуального несварения, которые…

– Должна заметить, – подняла руку Вейнесс, – что стол уже почти накрыт, и если ты собираешься расширить свою метафору, ты можешь лишить кое-кого из нас аппетита. Бедная Сандж уже выглядит довольно бледной и больной.

– Учту твое замечание, – поклонился Джулиан, – Я постараюсь умерить прыть моего языка. Короче говоря, когда я обнаруживаю в своей голове очередную идею, то сразу же стараюсь выяснить ее источник. Действительно ли это моя идея или это отголосок чужого высказывания. Таким образом я очень часто не решаюсь высказать вслух ту или иную чудесную концепцию, опасаясь, что кто-нибудь более умный и эрудированный чем я обвинит меня в плагиате.

– Хороший принцип! – кивнул Мило.

– Я тоже так подумал, – подал голос Глауен, – когда несколько дней назад случайно натолкнулся на подобное высказывание.

– Да? – удивился Джулиан, – Что ты хочешь этим сказать?

– Пару дней назад, мне надо было проверить работы философа Ронселя де Руста, который входит в «Карманный путеводитель по работам пятисот выдающихся мыслителей с аннотациями к их высказываниям» Бьярнстра. В своем предисловии Бьярнстр описывает те же трудности, что и ты, используя если не те же самые, то очень похожие выражения. Конечно, это всего лишь совпадение, но очень показательное.

– Уверен, что вон там на полке у нас тоже есть томик Бьярнстра.

Сандж, развалившаяся на стуле как огромная тряпичная кукла, издала хриплый смешок:

– Мне надо бы найти экземпляр этой полезной книжки!

– Никаких проблем, – пообещала Вейнесс, – Она, кажется, есть повсюду.

– Осталась только одна загадка, – заметил Мило, – С чего это ты, Глауен, заинтересовался Ронселем де Рустом?

– Все очень просто. Намур объявил, что Руст является его любимым философом, таким образом я из праздного любопытства решил посмотреть что о нем говорится у Бьярнстра. Так что никаких тайн больше не осталось, если не считать интерес самого Намура к Русту.