Шрифт:
— Ага, — повторил маг.
— Кремп, старина, прекрати!.. Скажи, ты на моем месте, как бы поступил?
— Ага.
Гимнаст в раздражении хлопнул кулаком по столу.
— Ну все, хватит с меня этих «ага»! Слышишь? Надоело! Похоже, с тобой сегодня разговаривать уже бесполезно, давай спать. Понял?.. Стоп! Можешь не отвечать!
— Ха-ха-ха!.. Старик, а тебе, похоже, здесь понравилось. Действительно, потрясающее местечко!
В этот раз Кремп находился на краю обрыва. Под ним бесновался разбушевавшийся океан. Грязные клочья серой пены в свете полной луны, и черные ужасные волны. Таких огромных волн он еще не видел никогда в жизни. Гигантские водяные валы, высотой в добрых десять Кремпов, монотонно разбивались об одинокую скалу, на вершине которой стоял маг.
— Ну же, старик, поговори со мной. Расскажи как тебе сейчас страшно. Ведь тебе же страшно! Я люблю страх, живу им… Поведай мне, маг Кремп, что тебя так пугает?!.. Ха-ха-ха!
Опять, как и в предыдущем сне, говорящий притаился за его спиной. Старый маг чувствовал, что в этот раз ничто его не сдерживает и он может в любую секунду развернуться лицом к притаившемуся за плечами страху. Ничего, кроме ужасной высоты. Ведь едва он начнёт поворачиваться — обязательно оступится и полетит в шипяще-бурлящую бездну.
— Мне нравится говорить с тобой. Что может быть приятнее общения с трусом?.. Ха-ха-ха!.. Жалко, конечно, что ты не орешь, но… Пожалуй, так даже лучше. К чему эти бездарные выплески эмоций и энергии — энергии всепоглощающего страха?.. Уже скоро ты будешь моим! Ты уже почти готов! Я подожду… Не надо было тебе ввязываться в эту игру! Упрямец, я ведь тебя предупреждал!
Чудище за спиной продолжало измываться над несчастным, но Кремп его уже не слушал.
Что-то здесь было не так. Но что?
Скала чудовищной высоты… бурлящий океан… яростный, сбивающий с ног, ураганный ветер… Стоп! Вот оно!
— Нет! ЕГО нет! НЕТ ВЕТРА! — закричал старый маг. — Значит НЕТ и ничего другого!.. Я не боюсь ветра! И его здесь нет! А без ветра не может быть шторма! Это иллюзия! Наваждение!.. Ха-ха-ха!.. Ты слышишь? Ты… — Все страхи на какое-то мгновение оказались заблокированы явившимся вдруг Кремпу откровением.
И он сделал это! Он развернулся на сто восемьдесят градусов, повернувшись лицом к затаившемуся врагу, оставив бездну за спиной.
В этот раз ему удалось получше рассмотреть расплывающуюся в воздухе тень. Что-то в ней показалось удивительно знакомым, но что именно — он не успел сообразить.
Потому что в следующую секунду нога таки сорвалась с узкого карниза, и страхи с утроенной силой тут же нахлынули вновь.
Он полетел в бурлящую бездну и истошно закричал…
Но наваждение уже исчезало.
Пробуждение Кремпа было ужасно.
Его нательная сорочка насквозь промокла от ледяного пота; местами, на влажной материи проступали кровавые пятна… И еще, сильно болела нога, после того как он якобы оступился во сне.
«А сон ли это был на самом деле?» — поневоле задался вопросом маг.
Прихрамывая, Кремп отправился в душ…
Этой ночью он больше не рискнул сомкнуть глаз.
Утром Гимнаст дал согласие на участие в устраиваемой бароном охоте.
Вальз был просто на седьмом небе от счастья и даже не пытался скрывать переполнявшей его радости.
Кроме Гимнаста, Кремпа и Вальза в охоте приняли участие с десяток слуг и полсотни собак. В десять часов пополудни все расселись по коням и двинулись в сторону ближайшей рощицы…
Ох, и намял же в тот день Гимнаст себе одно место!
Главной и единственной задачей лорда было, во что бы то ни стало удержаться в седле. Наездник из него был, увы, никакой. Нет, сидеть верхом на коне и ездить по улицам любимого города он мог. Но не скакать по лесным тропам!
«И какой дурак столько бревен по дорогам раскидал, — негодовал про себя Гимнаст, перелетая через очередное препятствие. — Ведь конь не человек, он ведь глупый. Нет бы подбежать к бревнышку и аккуратненько его перешагнуть. Как же! Ему надо на всем скаку, чтобы с ветерком в ушах у наездника…»
В общем, не до охоты ему было, и как он жив в тот день остался — одному Богу известно.
Но воспоминаний, впечатлений осталось…
Преследование кабана затянулось до глубокого вечера.
Опасаясь переломать в ночном лесу лошадям ноги, барон предложил дорогому гостю разбить лагерь и переночевать здесь же на поляне, а уже завтра с утречка отправиться обратно.
Измученный долгой скачкой лорд с радостью согласился. Он кое-как самостоятельно слез с лошади и, не сделав и шага, тут же безвольно рухнул на руки заботливого «дворецкого».